Дюркгейм противопоставляет два типа индивидуализма. Во-первых, тот, что служит мишенью для нападок антидрейфусаров, будто он единственный возможный, – это «узкий утилитаризм и утилитарный эгоизм Спенсера и прочих экономистов». Такой индивидуализм основывается на полном потакании частным интересам – он действительно несовместим с общественной жизнью. «Но есть и другой индивидуализм, который не так легко одолеть. Уже целое столетие мы слышим о нем из уст подавляющего большинства мыслящих людей: это индивидуализм Канта и Руссо, спиритуалистов, тот, что Декларация прав человека более или менее успешно попыталась изложить на языке формул – именно его повсеместно преподают в школе, и он стал основой нашего морального катехизиса». Идеал такого индивидуализма, связываемый Дюркгеймом с великой традицией
…настолько превосходит уровень утилитарных задач, что для умов, которые к нему стремятся, он словно проникнут религиозностью. Персона, определение которой становится пробным камнем, позволяющим отличать добро от зла, признается
Антидрейфусары критикуют индивидуализм интеллектуалов во имя консервативной христианской морали. «Но разве мы не знаем, – возражает Дюркгейм, – что оригинальность христианства собственно и состояла в необыкновенном развитии духа индивидуализма?» И далее: «Если подобный частичный индивидуализм оказался востребован под видом христианства восемнадцать веков тому назад, то велики шансы, что сегодня окажется необходим индивидуализм более развитый – ведь с тех пор кое-что изменилось. Поэтому было бы грубой ошибкой представлять индивидуалистическую мораль как противоположность христианской. Это, наоборот, ее производная. Примыкая к ней, мы не отрицаем свое прошлое, а лишь его продолжаем».
Сравним позицию Дюркгейма с выводами упомянутого опроса о закате католицизма. Да, сказал бы Дюркгейм, строго говоря, моральный либерализм угрожает христианству, однако лишь для того, чтобы лучше исполнить его обещания. В то же время он возразил бы против «субъективизма». Высшие ценности (справедливость, истина), разделяемые молодыми участниками опроса, из которых составлено их представление о религии и которые позволяют им через автотрансценденцию выйти за пределы собственной личности, суть что угодно, но не ферменты анархии или беззакония. «Когда целый народ начинает стремиться к какой-то цели, она обретает через это единодушие своего рода моральное превосходство, возвышающее ее над целями частными и придающее ей религиозный характер».
В своем ответе Брюнетьеру Дюркгейм твердо настаивает, что религия, через которую «человек стал богом для человека», совершенно необходима обществу для сплочения. Он пишет о дрейфусарах:
