Кроме того, под действием ультрафиолетового излучения в газопылевых облаках, окутывающих взорвавшуюся звезду, образуется вода. Углеводороды, содержащиеся в воде, образуют капельки размером с клетку. Каждая из капель улавливает смертоносные лучи, защищая органические молекулы, скрывшиеся внутри «клеток». Подобные «семена жизни» могут храниться в кометах, ведь те состоят в основном изо льда. Вблизи звезд этот лед плавится, вновь превращаясь в воду.
Каждый день на Землю обрушиваются тонны космической пыли. Таким образом, древний миф об Уране и Гее, с которого мы начали наш рассказ, достаточно правдоподобен с точки зрения современных ученых. «Семена жизни» принесло на Землю само небо, и, лишь укрывшись в лоне Земли, в трещинах на дне первозданного Океана, этот небесный посев мог дать свои всходы, каковыми являемся все мы, дети неба.
Почему мир создан таким, каким мы его видим? Прежде этот вопрос считался философским. Представителям точных наук, призванным измерять, исчислять и анализировать, заниматься столь абстрактными бесплодными размышлениями было не к лицу. Настоящие ученые должны искать и открывать законы природы, а не задумываться над тем, почему они таковы.
Однако в последнее время именно этот вопрос все чаще озадачивает космологов, которые все отчетливее осознают, сколь хрупко и зыбко то равновесие в природе, что установилось благодаря действию фундаментальных законов.
Существует около двух десятков констант, значение которых нельзя вывести на основании каких-либо физических принципов. Между тем от их точного значения зависит, например, какие вообще атомы и молекулы могут существовать, а какие — нет. Если бы фундаментальные природные силы были всего чуть-чуть сильнее или слабее, не было бы ни планет, движущихся по своим стабильным орбитам, ни звезд, ни галактик, да и Вселенная, возможно, давно бы перестала существовать.
Так что же, приходится признать, что жизнь явилась следствием уникальнейшего стечения обстоятельств? Несомненно.
Но можно ли назвать это «стечение обстоятельств» случайным? Ведь вероятность появления Вселенной, в которой может зародиться жизнь, — перейдем от эмоций к холодным цифрам — равна 1:10 229.
Перед такой непостижимой цифрой меркнут любые эмоции. И все-таки «невозможная» Вселенная существует. По какой-то удивительной прихоти судьбы (или Творца?) каждая из природных констант во Вселенной получила единственно возможное значение. И как следствие этой череды нужных совпадений родилась жизнь! Вот это все как раз и настораживает.
«Возникает ощущение, что Вселенная создавалась именно с расчетом на то, что в ней появятся разумные формы жизни», — замечает астрофизик Мартин Рис из Кембриджского университета. Некоторые ученые доходят до того, что видят в этом невероятном «стечении обстоятельств» доказательство бытия неких высших сил, кроивших и мастеривших Универсум по мерке, снятой с еще не сотворенного Адама. Они берут на себя смелость утверждать: Вселенная такова, потому что она создана именно для нас. (Вот он, дар Божий, тебе, человек!)
Выходит, вся эта космическая бутафория, с небом над головой, Солнцем в правом углу задника и звездочками на дальнем плане, сооружена именно для того, чтобы на фоне ее блистал своими делами Человек, и мы живем во Вселенной, нарочито для нас созданной?
Проблемы, возникшие ныне в космологии, напоминают те, над решением которых полтора века назад бились биологи, пока наконец Чарлз Дарвин не сформулировал свою теорию эволюции. До этого был широко распространен теологический образ мысли. Биологи с удивлением взирали на то, как различные животные удивительно приспособлены для жизни в той или иной обстановке, и, размышляя над этим фактом, приходили к очевидным, казалось бы, выводам: либо их кто-то (Господь Бог?!) специально творил («Рыбы, да жить вам в воде! Птицы, да летать вам по небу!»), либо этим животным была присуща некая высшая цель («Все виды изменяются в результате внутреннего стремления организмов к совершенствованию»).
Дарвин показал, что в результате наследственных изменений возникают новые видовые признаки, отличные от существующих. Эти модификации проходят суровую проверку. Лишь самые полезные из них выдерживают естественный отбор. У особей, наделенных этими признаками, появляется свое потомство, которое успешно конкурирует с другими представителями того же вида. Таким образом укореняется тот или иной видовой признак. И незачем говорить, что, «создавая это животное, природа имела своей целью…». Нет, никакой цели не было! Победило самое приспособленное. Движителем эволюции явился, по Дарвину, не Всевышний с циркулем и меркой, не некий идеал, засевший в воспаленном мозгу зверя, а комбинация мутационной изменчивости и естественного отбора. Этой комбинации вполне достаточно, чтобы обосновать эволюционные процессы.
