Знак Вопроса 2005 № 01 полностью

Плотность графита = 2,2 г/см³, алмаза = 3,5 г/см³. Чтобы превратить графит в алмаз, надо его плотность увеличить в 1,6 раза, т. е. в 1,6 раза в том же объеме увеличить количество атомов.

Такое можно сделать, только приблизив атомы друг к другу, а соответственно, и преодолев существующие между ними силы отталкивания. — вот та пружина, которая сжимается под давлением в «170 тысяч атмосфер», и которая возвращает сжатый кристалл в первоначальное состояние «после снятия давления».

Что это за силы? Какова их природа? Какая энергия противостоит здесь энергии гравитационной?

Парили бы над физико-математическим Лицеем две модели — кристаллы графита и алмаза! Две оригинальные конструкции из ярких, разливающих свет (излучение атомов) точек. И между этими струящимися точками — метров по двести. Одна из конструкций на треть меньше. И дано, — думайте выпускники! — чтобы первую уменьшить до второй надо приложить «давление в 170 тысяч атмосфер».

Уже «засевшая в голове» одна такая наглядная модель («физическая форма») не дала бы продержаться век (до сих пор держится!) планетарной модели атома. С роем носящихся вокруг электронов. «Сколько их! куда их гонят?»

Ведь так же и подмывает спросить строгим голосом: вы чего крутитесь? За счет какой энергии? Откуда получаете?

А откуда берется энергия для поддержания целостности атома, целостности молекулы от «слипания», в то время как гравитация сдавливает тела? Откуда эта энергия приходит?

Нам объясняют, что нуклоны в атоме обмениваются между собой фотонами, а кварки (о них ничего не известно) в элементарной частице глюонами (о них известно еще меньше). Это же Картина мира Средневековья:

Если силы отталкивания останавливают молекулы (нуклоны в атомах) от сближения на расстояниях в сотни (и даже — тысячи!) раз превышающих их диаметр, значит, в данных условиях совокупные «силы отталкивания» нуклонов не уступают по величине силам гравитационного «притяжения».

На микроуровне борьба сил «тяготения» и «отталкивания» состоит в деформации кристаллов, в которых атомы размещаются на расстояниях, определяемых равновесием этих сил. Что есть в таком случае «сжатие» материи? Это подход нуклонов, атомов, молекул друг к другу все ближе и ближе, в ту область, где все больше и больше возрастают их силы отталкивания.

Нам, правда, с высоты своего положения можно не замечать работы сил гравитации по сжатию этой пружины. Мы и у себя в Макромире многое не замечаем Ползет себе по земле «Божья коровка», толкает Землю лапками в противоположном направлении, раскручивает наш Землю, — ужас-то какой! — а мы не видим.

«Божья коровка» в сравнении с Землей есть величина бесконечно малая[9], ее воздействием можно пренебречь. Нам бы астероид… да хотя бы с Луну…

Так мы не видим и усилий «божьих коровок» неживой природы — нуклонов, атомов, когда они отталкивают друг друга. Лишь объединенные в сверхтяжелых Звездах напоминают они порой о себе вспышками «Сверхновых», перекраивая Природу.

Десятки, сотни конференций проходят о гравитации — о силах притяжения!

Хотя бы одну о силах отталкивания!

Проблема, если можно бы было обойтись каламбурчиком, в том, что никто не видит проблемы.

1687 год — выходят «Начала» Ньютона Встречаются научным миром с триумфом, сопровождающим «теорию тяготения» вот уже более четырех веков, — не показатель ли это величия теории? Но нет, находится некий Гегель, философ[10], и ищет в глазу соломинку. Наука за эти четыре века совершает просто головокружительный прыжок, в немалой степени обязанный именно Ньютону, и никто — ни до, ни после Гегеля — ничего неверного в теории Ньютона не видит. Этот же философ (трепаться они умеют!) раздувает соломинку до бревна.

Нам придется заглянуть немного в Историю, в те времена, когда теория Ньютона являлась миру. Ньютон рождается (1643) за семь лет до кончины Декарта.

Декарт — это эпоха! Здесь мы остановимся лишь на одной из его заслуг — «понимание мира как машины, точнее, как гигантской системы тонко сконструированных машин» восставало против «внутренних свойств», — против сил, «внутренне присущих» телам, — этим силам просто не оставалось места.[11]