Там, кстати, тоже происходили интересные явления. Ночью мы подолгу были в лесу — Мэри, я и еще двое: Уэйн Мёрфи (м.) и Шерри Малин (ж.). Шерри кричала, подражая ИХ голосам, и в ответ мы слышали похожие крики в отдалении, а Уэйн стучал дубиной по стволу, и тоже в ответ раздавались стуки. В этом месте пару лет назад они обнаружили труп теленка с выеденными сердцем, легкими и печенью, остальное было оставлено. Любые хищники разделываются с добычей совсем иначе.
Мэри уверена, что это дело рук бигфутов. Тем более, что это соответствует всему тому, что рассказывала об их «охоте» на домашних животных Дженис.
Здесь же за пару дней до моего приезда упомянутые искатели увидели большой след на том месте, где минут сорок назад его еще не было. Я тоже видел этот след, но он уже осыпался к тому времени.
В этом же районе находили древесные конструкции в виде каркаса для чума, или типи, как они там называют подобное индейское жилье. Я сфотографировал парочку таких конструкций и побеседовал с местным рейнджером — охранником государственного леса, Шопом Хьюзом. Показал ему фото и спросил, кто бы это мог соорудить. На что он наивно ответил: «Я не знаю».
Кстати, такие же конструкции находил и фотографировал на Вятке наш коллега, искатель Анатолий Фокин близ той самой деревни Аксеново, в которую в сентябре же заходил леший (об этом сообщали московские газеты). Мне тоже там приходилось видеть подобные конструкции, которые Анатолий мне показывал.
Так вот, после возвращения от Мэри вечером 23 сентября я спросил у Дженис, не было ли следов. Она ответила, что следов не было, но в ночь после моего отъезда она слышала, как Фокс недовольно ворчал около подвала. Она поняла так, что он недоволен вскопанной землей и не будет здесь появляться.
Утром 24 сентября следов в подвале я тоже не обнаружил. Подъехали двое телевизионщиков из «Нэшнл Джиографик» Нол Докстадер с помощником: они пытались найти меня и встретиться в Москве, а нашли в своих родных Штатах. Поговорили, прониклись доверием к Дженис, поснимали до темноты и уехали на ночь в мотель в соседний городок Свитуотер.
На следующее утро они продолжили запланированные съемки и беседы с нами. Пока они беседовали с сестрой Дженис Лайлой, я пошел проведать подвал и — о, Боже! на черном слое мелкодробленого древесного угля, которым я присыпал пол, отпечатались следы босых ног… Следы продолжались дальше на разрыхленной красной глине (угля дальше не было). Посмотрел на двойной пластиковый пакет с кормом, подвешенный к потолку, — он аккуратно разрезан, внешний пакет отклонен в сторону, а внутренний пуст. Я позвал телевизионщиков, они подтянули аппаратуру и стали снимать мою работу со следами. Я тотчас вспомнил, что когда уточнял вчера с Дженис генеалогическое древо Фокса (они снимали этот момент), она, в частности, упоминала пятилетнего Скупки, приемного сына Ники, дочери Фокса. Он еще подросток, не выше 160 сантиметров ростом, и у него сильно покалечена нога, так что он при ходьбе ставит одну ступню поперек линии движения; и еще — у него на стопе снаружи сбоку две шишки. Как раз все это можно было видеть на следах, и я воскликнул: это же Скуики!
Позже подошла Дженис, она подтвердила мое заключение. Причем, добавила, что малолетка Скуики «засветился» в силу своей неопытности, взрослые бигфуты умеют даже заметать за собой следы. (В переводе с английского Скуики означает «писклявый». Так его назвала Дженис года три назад, когда он только появился на ее земле, за соответствующее качество.)
После окончания съемок и отбытия телевизионщиков мы с Дженис еще раз внимательно осмотрели следы и залили один из них гипсом. Они не очень глубокие, так как рыхлый слой был очень тонкий, но все же хорошо впечатались пальцы и виден прямой внутренний край стопы, без выемки, присущей людям, что свидетельствует об отсутствии у бигфутов свода, то есть о плоскостопии. Следы длиной 27 сантиметров, что соответствует примерно сорок второму размеру обуви, и это вполне соотносится с ростом Скуики.
