– Вы – капитан Галхэрроу из «Черных крыльев». Вы не помните меня, но я присутствовала на одном из судов, понижавших в звании майора Ненн. Она сломала нос моему брату.
– Примечательная особа. Жаль, что я не помню ее.
– Говорили, что вы погибли в бою.
– А остальные вернулись?
– Часть. Многие погибли. Но ваша приятельница майор выжила.
Само собой, как Ненн не выжить? Правда, неохота и думать про то, что с ней учинил Саравор. А если выжил хоть кто-то, то наверняка выжил и Тнота. Без него из Морока не выбраться.
– Не рассказывайте никому о том, что я вернулся, – попросил я. – Я иду в Валенград, но пока не исправлю кое-что, никто не должен знать, что я здесь.
Командир удивилась, но настаивать и расспрашивать не стала. Приятная женщина.
– У нас на горизонте целый ураган дерьма, – флегматично сообщила она. – Цитадель почти ничего не шлет нам. Там готовятся к осаде. Великий князь Верканти и Давандейн созвали армию в двадцать пять тысяч человек. Князь мог бы выступить и раньше, но долго собирал боевых спиннеров и осадную артиллерию. Князь хочет штурмовать город.
– Безумие, – выдохнул я и закашлялся, чтобы скрыть предательскую дрожь в голосе.
Но не скрыл.
– Мы на Границе просто не можем воевать друг с другом. Князь что, пошлет на Город недоученных новобранцев? Будет бомбардировать Валенград? Черт возьми, да Цитадель – наша главная крепость! Там же Машина Ноля. Они все там сошли с ума.
– Я согласна.
– Командор, а за кого вы? Если прольется кровь, вы встанете за великого князя и Давандейн или поддержите Коску и Светлый орден?
– Моя обязанность – защищать Границу. Я останусь на своем посту, и если появится настоящий враг, уж я позабочусь включить Машину и отправить его в ад. Я не могу и не хочу вмешиваться в распрю. Но у нас много дезертиров. Часть моих людей ушла в Валенград и присоединилась к Ордену. На рокаде мы постоянно встречаем дезертиров и паломников. Они все истово верующие.
– Дезертиров надо ловить и вешать, – напомнил я.
– Это не выход. Половина моих людей – приверженцы Ордена. У меня рябит в глазах от желтого. Если я начну вешать их друзей, над станцией в момент появится желтый флаг, а моя голова, скорее всего, окажется на копье.
Конечно, я понимал, в каком она положении. Но не отступать же из-за такого.
– Предателей нужно вешать, – упрямо повторил я.
Комендант лишь улыбнулась, и не стала настаивать на своем. Мы еще немного поговорили, вспомнили, кто к кому примкнул. Ситуация вырисовывалась, мягко говоря, не ахти.
Комендант любезно экипировала меня, дала все, о чем я попросил: рубашку, брюки, жилет, плащ, ремень с пряжкой, новые сапоги. Иноземный меч привлекал слишком много внимания, и потому я завернул его и спрятал, а обзавелся стандартным армейским тесаком с прямым лезвием и простой черной гардой. Напоследок мне предложили выбрать коня. Животные чувствовали вонь Морока, шарахались, всхрапывали, ржали, но я все же смог отыскать кобылу, пустившую меня в седло – покладистую и такую старую, что ее всего пара лет отделяла от лотка с пирожками. Я хотел поблагодарить коменданта, но она ушла наблюдать за ремонтом моста, и я в одиночестве отбыл на север.
Эх, кому-то надо вбивать здравый смысл в свихнувшийся Город. Мне самому ох как этого смысла не хватает, но все же мне не пришло бы в голову устраивать драку между Цитаделью и князем, чтобы обеспечить скота Саравора тысячами смертей.
Я въехал в Город после захода солнца, через тихий укромный проезд, излюбленной дорожкой контрабандистов, не желающих платить налог. К тому моменту я сжевал всю лакрицу и неплохо набрался бренди. На Цитадели свирепо сияли багровые слова: «Леди благословляет вас!» Не призывы к мужеству среди тьмы, а лозунг Ордена. Увы, сдалась и Цитадель.
Марионетка Саравора, послушный и вдохновленный богач Тьерро стал хозяином Города. У Саравора в кармане очутились и полковник Коска, и, что самое скверное, моя Ненн. А хуже всего, что один на один с Тьерро я и пикнуть не успею. Он испепелит меня одним движением пальца, и для этого ему Саравор не понадобится.
Уткнув голову в плечи и натянув пониже капюшон, я пробирался через город. На пути то и дело попадались типы в желтых капюшонах. Правда, кое-где желтый сменялся бежевым – но это, наверное, от нехватки краски. На каждом углу проповедники возвещали скорое явление Светлой леди, мол, знамения множатся день ото дня. Но на лицах прохожих и в их взглядах не было видно особого воодушевления. Люди боялись.
Пошел дождь – не холодный, но настырный, везде проникающий, надоедливый дождь приграничной весны. Я подставил ему лицо. Капли восхитительной прохладной влаги сбегали по коже. Я никогда еще не чувствовал настолько чудесного дождя.
Наше логово было закрыто, в окнах темно. Мне пришлось взломать заднюю дверь. Я хозяин, хочу и взламываю. Эх, приятно видеть родные стены. Но никто не вышел мне навстречу, хотя я приказывал держать в доме охрану. Скверная примета.
