Посланник Саравора выдохнул, пошевелил носом.
– Да, у вас преимущество в людях. А у меня – у стенах. Кроме того, у меня Великий шпиль, могущественное оружие. После солнечной вспышки я сотру вас с лица земли.
– Он дразнит вас, – предупредил я. – Отступите. Он хочет, чтобы вы атаковали.
Но Давандейн не слушала.
– Мы раздавим вас еще до вспышки, – процедила она.
Но я-то видел: она встревожена. Она должна знать, что до вспышки остаются считанные дни.
– Высокий свидетель, знайте: если вы не сдадитесь, наше милосердие сменится гневом. Я предам мечу всех ваших ублюдков в желтых капюшонах. Посмотрим, какой прок будет вам от угроз, когда вы заболтаетесь на Хекл-гейт. Я не боюсь вашего Великого шпиля.
Мертвая свинья не может смеяться, но голова вполне внятно изобразила смех.
– А следовало бы бояться. Я вам устроил демонстрацию возможностей шпиля в одну десятую той силы, на которую он вскоре будет способен.
– Кабан, делай, что хочешь, – насмешливо позволил князь. – Показывай нам что угодно, мы…
Голова захохотала. Мы с Давандейн тревожно переглянулись. Верканти не понимает. Он не был на Границе в то время, когда Машина Ноля выжгла Морок и отправила в небытие огромные стада драджей. Князь не знает разрушительной мощи света. Голова глумливо завизжала, задергала лычом, чуть не подскакивая от судорог.
Тяжелые расшитые стены шатра вдруг стали ярче.
– Мать твою, – выдохнул я.
Какой-то идиот откинул полог шатра и выглянул наружу. В небе появилось новое солнце, раскаленный пылающий шар, гораздо ярче и больше старого. Шар стремительно приближался.
– Ложись! – успел крикнуть я.
Шар ударил.
Если бы Саравор целился в княжеский шатер, на этом бы моя история и закончилась. Колдун с легкостью мог бы сжечь нас дотла, но не захотел. Когда я выбрался из-под груды обожженного полотна, то увидел ад. Клубился дым, летели горящие угли. В ноздри ударил лютый смрад паленого мяса. Горели палатки, кони и люди. Оружие, созданное для войны с драджами, ударило по людям. Отряд наемников, вставший близ рощицы старых дубов, превратился в угли вместе с дубами. Ветви трещали в исполинском костре. Дым наваливался огромными клубами. А еще – крики. О духи, сколько пронзительного невыносимого крика. Огонь – жуткое оружие. В Адрогорске я поливал драджей кипящим маслом, и даже тогда, среди отчаянной битвы, в глубине души жалел их.
Трудно оценить потери в такой обстановке, но, по-моему, погибло с тысячу, а может, и две. Среди обугленных руин взорвалась бочка с порохом, выбросила вверх ворох щепы. Но в огненном аду взрыв показался слабым хлопком. Сверкнуло, взвился дымок, и все. Грохот утонул в диком крике.
Саравор забрал тысячу с лишним душ, но не собирался останавливать княжескую армию. Он провоцировал атаку. Он хотел бойни на валенградских улицах. Магия смерти требовала много жизней. Чтобы напитать Око, требовалось столкнуть армии – и до солнечной вспышки.
Из-под остатков шатра выбралась Давандейн, как и я, покрытая потом и грязью. Маршал кипела от злости.
– Вам нужно отступить, – прохрипел я. – С ним нельзя драться. Вы сыграете ему на руку.
– Никогда! – рявкнула Давандейн. – Я оторву ублюдку голову. Я обдеру кожу с его лица и превращу в занавес для гребаного алькова. Гребаный предатель!
Горящие угли летели стаей ленивых светляков. Мимо пролетело с дюжину горящих листов бумаги. Из-под обломков выбрались придворные и князь. Взрыв снес палатки в радиусе полумили.
– Это безумие можно остановить – но не силой, – сказал я. – Саравор хочет, чтобы вы штурмовали город.
Но имя «Саравор» ничего не значило для Давандейн.
– Галхэрроу, они что, и вам промыли мозги? Они послали вас разубедить меня, чтобы я увидела их силу и убралась, поджав хвост? Вы умоляли меня отступить и в ночь, когда фанатики убивали моих людей. Галхэрроу, сейчас я уж точно не отступлю. Думаете, потери поколеблют мою решимость? Шпиль выплеснул все свои запасы фоса, в городе их больше нет. Им больше, нечем в нас стрелять, и они не успеют перезарядить Шпиль до штурма.
– Маршал, если вы устроите штурм, вы сыграете прямо на руку гребаному колдуну. Именно штурма он и хочет! Думаете, он не мог убить вас прямо здесь? Думаете, он случайно промахнулся? Он хочет, чтобы вы атаковали!
Увы, маршал будто оглохла. Ее гордыня затуманила ее разум. Не удивлюсь, если эти слова и украсят ее надгробный камень.
– Я не отдам Город тому, кто способен поднять оружие на своих же людей! – выпалила она.
Я промолчал – хотя наверное, и зря. По щекам маршала катились слезы – может, от дыма, или от жутких криков, доносящихся со стороны кратера диаметром в сотню ярдов. А может, до маршала, наконец, дошло, в какой она заднице.
– Если вы не со мной, убирайтесь подальше! – выкрикнула Давандейн.
