Я обливался потом под железной броней и очень жалел о том, что надел ее. Где ты, молодость. А Тьерро держался молодцом.
– Разумная мысль, – отметил он. – Мы разделимся. Если будем действовать группами по четыре человека, сможет просматривать по три этажа сразу.
Кажется, наемники Тьерро не посчитали его идею такой уж блестящей. Самое безопасное в такой ситуации – спуститься и прислать сюда тысячу гренадеров с боевыми спиннерами. Но теперь уже слишком поздно. Чем бы ни была тварь, рабочих она не убила. Ну, по крайней мере, мне об этом не сказали. Тьерро ощутил напряжение своей команды и толкнул речь.
– Каждая проведенная здесь минута – это минута без работы. А Светлой леди нужен Великий шпиль!
– За Светлую леди! – в унисон заорали типы в капюшонах.
Ничего тупее я за сегодняшний день не слышал. Стражники без капюшонов или отвернулись, или подхватили клич, хотя и без великой радости.
– Бастиан, Элта, Хемли – идите с капитаном «Черных крыльев». Вы трое – на седьмой этаж. Остальные со мной – на восьмой. Встреча на лестнице после каждой проверки. Леди грядет!
– Леди грядет, – склонив головы, повторили стражники.
Я запыхтел от злости и затопал вверх по лестнице. За мной пошли пара мужчин и женщина, у двоих – светострелы. Стрелки держали оружие с большой осторожностью. Может, из религиозного чувства, но все равно приятно видеть, что светострелы не бьют о стены и не трясут.
Провалиться сквозь дырку в полу и то лучше, чем вплавиться в собственное оружие.
Мы пошли по коридору шестого этажа. В воздухе висела мелкая каменная пыль. Нас припудрило белым порошком.
– У вас есть опыт в битвах с монстрами? – осведомился я.
– Нет, сэр, – ответил Бастиан. – Перед видением я был учеником часовщика.
Похоже, ему за двадцать, но лицом сущий подросток. Элта могла быть музыкантом, Хемли следовало бы пасти коров на лугах с густой высокой травой. Может, мои солдаты несли оружие так бережно вовсе не из суеверного почтения, а из банального неумения обращаться с ним. Они зеленей, чем летняя травка. Проку с них примерно столько же. Слава духам, что хоть знают, с какого концы вылетает пуля – и на том спасибо.
– Вы не солдаты, – заключил я.
Не самое лучшее время, чтобы расшатывать их уверенность в себе, но идти в бой с новичками за спиной – самый верный способ получить в эту самую спину меч.
– Мы – народное ополчение, – объявила Элта.
– Да хоть акробаты и укротители гусей. Главное, что вы – не солдаты. Вы хоть представляете, как пользоваться мечами?
– Я представляю, – с энтузиазмом объявил Бастиан.
От него и его колючей бороденки так и разило уверенностью в своей правоте. Я покачал головой. Само собой, тут непонятно, чего ожидать, и потому Тьерро забрал лучших с собой, а мне оставил худших из худших.
Я вышел в зал первым с алебардой на плече и пистолетом в левой руке, прошипел своим несмышленышам, чтобы держались потише, и пошел осматривать комнаты и коридоры. Честно говоря, первый визит в Великий шпиль по-настоящему впечатлял.
Но в комнатах оказались только окурки, крошки от пирога да желтые пятна мочи рабочих. В большинстве комнат – дыры в полу и потолке да полусобранные крепления для гигантских линз. Пусто. Но нервы все равно будто струны. Я чуть из штанов не выскочил, когда надо мной вдруг высунулась чья-то рожа. Оказалось, тип из команды Тьерро вздумал проверить, что там внизу.
– И как же так получилось, что ты с оружием в руках стоишь за Вестланд? – спросил я потом у Бастиана. – У тебя акцент Вайтланда. Ты не здешний.
– Я стою за Светлую леди и Свидетелей.
– Само собой. Я и спросил, почему ты стоишь за них.
– Я видел ее прямо в моем доме, – торжественно сообщил Бастиан. – Она выглядела такой печальной. Я сразу понял, что это та самая Светлая леди, и она выбрала меня, а не братьев, а их целых шесть.
– Я тоже видела ее, и ясно, как днем, – добавил Элта.
Мы шли мимо разбросанных инструментов и пустующих верстаков. Это место должно звенеть от резцов, мастерков и жужжащих пил на фосе. В пустоте становилось до странности одиноко. Я завернул за угол, осмотрелся. Никого и ничего.
– А ты как? – спросил я у Хемли. – Тоже видел Светлую леди?
Он был самый сдержанный, и я думал, что от него может быть хоть капля толка в потасовке. И в руках он держал не светострел, а мушкет с зажженным фитилем, и потому нравился мне еще больше.
– Пока нет. Но Свидетель сказал, что со временем все увидим, – с не меньшей уверенностью, чем другие, заявил он.
Акцент у него был душераздирающе сельский, откуда-то из тех мест, где подоить корову – главное событие дня, а уж про упавшее в лесу дерево говорят годами.
Я высунулся из-за угла, выставив вперед пистолет. Никого.
– Так что же ты здесь делаешь? – спросил я.
