— Хорошо, — не переча согласился Владимир, за которым признали высочайшее право на месть, но завуалированно попросили о помиловании и услуге. Первый консенсус достигнут.
Только что император пришёл к собственному мнению после тщательного измерения и «взвешивания» гостя на весах личного впечатления. И вес признан существенным, позволяющим если не войти в семью, то не получить окончательный и безапелляционный от ворот поворот.
— За Машу и детей я тоже уничтожу кого угодно, сотру с лица земли, — признание слетело с языка императора легко и свободно. — Знаешь, давно мне не давали подобный отлуп и не напоминали, что значит быть мужем… В массе своей современная молодёжь измельчала, и старшее поколение, впрочем, не слишком соответствует высоким моральным принципам и соблюдает традиции. Не буду скрывать, ты мне не нравишься — это личное. Синдром ревнивого отца, наверное. Слишком часто мелькаешь в сводках последнее время, да и не обязан я тебя любить, не красна девица, чай, но то, что ты готов воевать со всем миром за свою женщину и не побоялся пойти войной против всех и меня… Это достойно уважения, как минимум. Знаешь, у нас с Машей долго не было детей и Настя… Она была нашей отрадой… Потом мы поссорились с Ольгой, и она увезла Настю в имение, но я всегда желал ей счастья и боялся, что наивная девочка, ни разу не нюхавшая настоящей жизни, нарвётся на какого-нибудь великосветского прохиндея, а она нарвалась на тебя. Всю сознательную жизнь прожить в имении, учиться в закрытой частной школе, чтобы в первый же вечер в Москве… Барятинские слишком связаны с Гагариными, что не снимает с них вины, а вот то, что муж Ольги решил замять вопрос и спустить всё на тормозах… Тряпка и м-м, — император недоговорил. — Маша и сестра думают, что я не следил за племянницей. Они ошибаются, да, ошибаются. После старой размолвки и примирения я клятвенно обещал не вмешиваться в жизнь Ольги и её семьи. Следить и не вмешиваться — разные вещи, не правда ли?
Владимир молчал. Сейчас он видел перед собой не символ, олицетворяющий собой Империю, а человека. Человека, для которого власть не цель и не средство достижения цели, а тяжёлая, изматывающая ноша. Сейчас в руках венценосной особы сконцентрирована такая власть, какая не снилась прошлым императорам, можно было бы и порадоваться, но будущее, предсказываемое старухами-гадалками, оракулами и аналитиками, приготовило человечеству ужасную западню. Позволит ли эта власть пройти по острию бритвы, избежав катастрофических последствий с разрушением устоявшегося мира хотя бы в границах собственного государства?
— Мальчики! — донёсся весёлый голос Марии Александровны из открывшейся двери. — Вы без нас не соскучились?
— Знаешь, дорогой, они мне напоминают нас, — проведя массажной расчёской по волосам, Мария обернулась к мужу, с удобством разместившемуся на супружеской кровати и сейчас что-то читающему на тонком электронном планшете.
Помассировав пальцами переносицу и устало навалившись на подставленную под спину подушку, император отложил в сторону электронный девайс.
— Ты считаешь? — пояснять о ком речь ему не требовалось.
Подобные «посиделки» давно стали их своеобразной традицией, когда венценосная чета по косточкам разбирала прошедший день или приём, да те же международные события взять, к примеру. Конечно, под сводами спальни озвучивалось далеко не всё, а только то, что касалось непосредственно правящего семейства, но и это помогало императору с императрицей выстраивать политику по многим фронтам. Глава государства никогда не отказывал своей половинке в уме, а уж её взгляд с женской точки зрения, подкреплённый точным анализом с альтернативным видением той или иной ситуации, озвученный императором на многочисленных совещаниях, не один десяток раз заставлял изумлённо хватать воздух и стучать жабрами высочайших государевых чиновников и сановников Министерства Двора. Супруги абсолютно не стеснялись брать друг у друга лучшее. Да, были у них и запретные темы, но сегодня вопрос касался обоих, и император с нетерпением ждал, когда супруга исподволь начнёт подводить к нему. Дождался, только не хождений вокруг да около, а прямого «удара в лоб». Сказывалась «школа» княжны Вяземской с шокированием и забиванием собеседников.
— По сути, мы оба когда-то пошли против родителей, — пожала плечиками императрица. — И ничего, мир не рухнул.
— Не знаю, — не согласилась с доводами нежной части семьи её сильная венценосная половина. — Если разобраться, на тот момент у меня был выбор между тобой и Натальей.
— Ха! — тихо, но между тем весомо усмехнулась Мария, сверкнув жемчужной белизной зубов. — Ты ошибаешься, свет очей моих. Именно в тот момент не было у нас с тобой особого выбора. Либо-либо… просто у нас всё удачно совпало, а Наташа… Она бы не пошла под венец. Глупо отрицать очевидное. Уже тогда у неё была цель, и она пёрла к ней с неотвратимой упёртостью носорога, сносящего все препятствия на пути. Да, у животного плохое зрение, но при его габаритах это не его проблемы.