— Маму благодари, — императора давно уже колотил озноб, а показания пищащих приборов над кроватью неуклонно смещались к «красной» зоне. — Папку с кандидатками можешь взять с собой, а остальные запихни в уничтожитель.
Дождавшись, когда сын превратит бумаги в тонкие ленточки, император взмахом руки выгнал его из палаты.
— Я люблю тебя, пап, — перед тем, как уйти, Михаил обнял отца.
— И я тебя, Миша. Попроси у мамы и Анюты за меня прощения, за то, что не сообщил им о болезни.
Звук двери, закрывшейся за пока ещё наследником, окончательно разделил мир на «до» и «после». Через несколько часов Георгий III умер.
Нельзя сказать, что рукотворная пандемия навалилась на Российскую Империю неожиданно. Ни один человек в здравом уме не скажет, что русские профукали начало распространения заразы, понадеявшись на авось и допустив из-за вечной русской безалаберности тысячи жертв — чего не было, того не было. Власть готовилась, она учла суровые уроки прошлых событий. Как только пошли первые сигналы, что зараза возвращается, император лично объявил по телевидению о плане «Барьер». Словно по мановению волшебной палочки по стране развернулись сотни мобильных госпиталей и тысячи передвижных медицинских кабинетов и лабораторий. Границы оказались перекрыты наглухо. Неудивительно, что Владимир с учениками, которых к тому времени у него оказалось почти три десятка, влился в войну с вирусом, хотя первое время он пропадал неизвестно где и занимался непонятными делами, никак не связанными с исцелением, врачеванием и медициной, но потом включился в процесс так, что никто даже подумать не мог, что Огнёв хоть минуту занимался чем-то иным. Вскоре он вновь разделил коллектив, оставив старших учеников под руководством Джу и Сашки курировать центральные губернии, а сам с десятком неоперившейся молодёжи вылетел в Манчжурию. К величайшему удивлению многих, с ним напросились Её Величество с Её Высочеством, которым венценосный супруг и отец дал добро. Анастасия боялась представить масштабы баталии, развернувшейся в царской резиденции, и даже не бралась гадать об аргументах, которыми тётя и кузина в пух и прах разбивали возражения дяди. В конечном итоге тот выбросил белый флаг, снарядив с женой и дочерью дополнительную бригаду врачей с полевым госпиталем на закорках.
Анастасия переживала, что супруг не дай бог «сгорит» на работе или, что гораздо страшней, в одночасье сгорит от температуры. Проклятый вирус не видел сословной разницы, одинаково скашивая крестьян и бар, но Бог миловал…
Как оказалось, высшие силы жестоко насмехались над чаяниями и мольбами простых смертных, позволив Смерти прибрать душу Императора. Скоропостижная смерть монарха стала настоящим шоком для всей Империи. Никто во всей стране просто подумать не мог, что подобное может случиться. Вот же, только-только, каких-то три дня назад Император вживую выступал по телевизору с очередным обращением к подданым и давал интервью журналистам, и тут незыблемый столп скинул всю навешанную на него шелуху, превратившись в простого человека…
Смерть императора натурально ударила обухом по головам сотен миллионов человек, походя напомнив, что все мы смертны и перед её лицом все равны… В стране начались брожения, но Горин в кооперации с силовиками мгновенно взял ситуацию под контроль, в зародыше удавив голоса тех, кто вякал за либерализм, демократию и «общечеловеческие ценности». Голосистых дурней всех полов и возрастов не стали распихивать по тюрьмам и слать по этапам, а решением судов направили на общественно полезные работы в госпиталя до окончания пандемии. Пусть приносят реальную пользу, а не сидят в карантине за охраняемыми стенами. Всяко воспитательный эффект будет лучше, а кто в процессе перевоспитания отойдёт в мир иной от прицепившейся заразы, так тому или той, видимо, на роду написано. Конечно, были отказники и в этой братии, и даже попытки саботажа и побега, но с этими господами и «голосами совести» разговор был максимально короткий — лесоповал на десять лет без права свиданий и переписки. Несколько правильно преподнесённых репортажей на центральных каналах телевидения с дребезжащими звуками ручных пил и звоном топоров посреди глухой сибирской тайги способствовали правильному общественному мнению и заставили остальных возмутителей спокойствия окончательно присмиреть.
Империя замерла в напряжённом ожидании. В стране, за редким исключением, не осталось ни одного человека, который бы не думад о будущем и том, какой дорогой к этому будущему поведёт Империю новый император, даже пандемия отошла на второй план.
— Что теперь будет, дорогой? — зайдя со спины, Настя обняла мужа.