— Значит, жить будешь, — хохотнул ефрейтор, усаживая подчинённого у широкого дубового ствола. — Потерпи немного, скоро десантники подойдут.
— А х-где? — вновь сплёвывая и размазывая по лицу кровь, спросил Владимир, имея в виду очень прыткого противника.
— Вон, лежит, — правильно интерпретировал вопрос ефрейтор Синцов. — Ты ему прямо в левый глаз всадил. Снайпер, дери тебя коза. Наповал япошка.
— Тьфу! — сплюнул в сторону трупа Владимир, начиная ощущать запоздалый мандраж и трясучку.
— Паша, как там капитан? — негромко спросил ефрейтор, отвернувшись в сторону.
— В отключке. Затрёхсотили его, но жить будет, — будто из плотного тумана, донеслось из кустов.
Владимир потряс головой, осознавая, что к нему постепенно возвращается слух. Самое главное, он не слыхал стрельбы из вражеского лагеря.
— Зачистили их, — пояснил ефрейтор на немой вопрос Огнёва. — А ты молодец, крошка-енот, — усмехнулся Синцов, — двух языков взял, если старик, конечно, коньки не откинет. Паша, перевяжи старикана, слышь, бормочет что-то, пень японский.
Уняв невольное подёргивание головы и пляску кровавых точек перед глазами, Владимир глянул в сторону раненого японца и прислушался.
— Року… к-хе, к-хе… сан… к-хе, ичи4, — седоволосый старик улыбнулся кровавой улыбкой.
— Ложись! — во всю глотку, как ему казалось, проорал Владимир.
Лес озарила яркая вспышка, поглотившая лагерь диверсантов, будто живая вздрогнула под ногами земля. Ударная волна пригнула мелкую поросль и сорвала ветки с крупных деревьев, а за ней частым градом посыпались крупные булыжники, опередившие стену жара. Впрочем, Огнёву хватило булыжников и толстенной ветки, отправивших его в беспамятство. Прилетевший в довершение кусок бревна или расщеплённого ствола, смачно чмокнул по груди бессознательного тела.
1Софу (яп) — дедушка;
2Айсон (яп) — любимый внук;
3Гайдзин (яп) — грубое название иностранцев, преимущественно белых (европейцев и американцев)
4Року, сан, ичи (яп) — шесть, три, один (японские числительные).
Глава 5.
Кнуты и пряники
— Ты сиди, сиди, Наташа, ты же знаешь, мне на ногах лучше думается.
— С детства не люблю, когда ты за спиной ходишь. Вечно гадость какую-нибудь злоумышляешь, — пригубив отменного чая с бергамотом, улыбнулась княжна Вяземская.
— Не бойся, за косу тебя дёргать не стану, — не остался в долгу высокий подтянутый мужчина в простом, без знаков различия полувоенном мундире, вышагивающий позади венского стула княжны. Пригладив тёмные волосы с короткой причёской на военный манер, мужчина невесомо улыбнулся чётко очерченными губами с упрямыми складками в уголках рта, его взгляд заволокла мимолётная паволока детских воспоминаний. — За попку бы ущипнул, да, но ты же проклянешь или Марии нажалуешься, а она мне всю плешь проест. Так что не знаю, что хуже, тем более Маша ныне на взводе и я её понимаю.
— Скажи мне, взрыв фрегата «Lancaster» на параде военных кораблей в Портсмуте, это твоих рук дело? — опустевшая чашка негромко звякнула о тонкий фарфор блюдца.
— Моих? — совершенно ненатурально удивился мужчина. — За кого ты меня принимаешь⁈ Ты разве не знаешь о радикалах из ультраправого крыла IRA1, на весь мир протрубивших об устроенном фейерверке и гордо взявших ответственность на себя, к тому же следы финансирования боевого крыла уходят за атлантическую лужу. Ячейки IRA там неплохо окопались, составляя конкуренцию итальянским мафиози. Тут даже с микроскопом и лупой в руках к нам не подобраться. Ищейки сэров как один стойку на Америку сделали. Душа радуется, глядя, как «кузены» между собой лаются. Просто песня! Мне тут сорока на хвосте принесла сплетню о готовящемся теракте в Лондоне. Эти ирландцы последнее время совсем распоясались.
— Дабы убрать возможные непонимания, я ни в коем случае не обвиняю и не осуждаю. Наоборот, считаю, что англичане заигрались и давно было пора ответить им чем-нибудь подобным. Иного языка, как выяснилось, они не понимают.
— «Заигрались?» — тихо переспросил мужчина. — Подготовку теракта и планирование убийства Марии и Михаила ты считаешь игрой? Сэры с одобрения вырожденцев с коронами на головах руками япошек из партии непримиримых готовили убийство моей жены и сына. Ты же знаешь, я подобного не прощаю. Виндзоры ещё в начале прошлого века на весь мир показали, что не считают Романовых родственниками, когда отказались принять Николашку с семьёй после отречения последнего, благо мой прадед Георгий оказался слеплен из другого теста и сумел поставить островитян на место. Я ничего не забыл и тоже поиграю, только по своим правилам. Для начала я выбью всех причастных подчистую, а ты и твои люди мне помогут. Ты ведь не откажешь мне в такой малости?
— Разве может хрупкая женщина отказать столь настойчивому, к тому же харизматичному мужчине? Ты ведь тогда Марии нажалуешься, а она мне все волосы по одному повыдергает, если я брошу её в её желании отомстить, — вернула остроту княжна.