Князь Александр Дмитриевич Салтыков, сохраняя внешне невозмутимый вид, внутренне поморщился, глядя на потеющего и, то краснеющего, то бледнеющего министра обороны, читающего документ из красной папки, что расторопные референты из личной канцелярии Его Императорского Величества, разложили перед приглашёнными на заседание представителями так называемого «силового блока». Генерал-полковник Лопухин тоже носил княжеский титул, но, по-видимому, манеры ему родители не привили или их все вышибло пролёжиной от фуражки, которая, как известно, армейским дуболомам заменяет единственную мозговую извилину. Будь это в другом месте и в другое время, Александр Дмитриевич не поленился бы поставить золотой червонец на то, что бравый генерал начнёт сморкаться в скатерть, благо их в малом зале на столах не имелось. И слава Богу! Император крайне отрицательно относился к вульгарщине в царстве хай-тека и современных технологий, которыми зал был напичкан под самый потолок, да и потолок, говоря откровенно, тоже нёс изрядную долю различной электроники, начиная от банальных светильников, заканчивая цифровыми камерами высокого разрешения и различными датчиками. Канцлер, он же премьер-министр, проследил взглядом за монархом, который замер у приоткрытого им же окна, наслаждаясь свежим воздухом, а не приторным кондиционированным рафинатом с примесью запахов пота, табака, терпкого мужского парфюма и страха. Россия уже век является конституционной монархией со всеми полагающимися ограничениями верховной власти Императора за некоторыми исключениями. Впрочем, исключений хватает, их даже слишком много на взгляд канцлера, и Александр Дмитриевич с великим удовольствием проголосовал бы за усекновение полномочий царствующего монарха. К примеру, лишил бы Императора права «вето» и верховного арбитра и прочих «верховных» функций, но каждый раз проклятые ретрограды в Думе срывали любые попытки замахнуться на остатки самодержавия, чёрная тень которого по-прежнему довлеет над державой.
Сегодняшний вечер, на который канцлер неделей ранее возлагал некоторые приятные надежды и, чего греха таить, составлял планы хорошо провести не только вечер, но и ночь, пошёл не так, как задумано из-за проклятых дьяволом тех самых замшелых остатков самодержавных полномочий Императора, в понедельник потребовавшего в пятницу созвать кабинет министров на совещание по исполнению бюджета и внешнеполитическим вопросам, благо хоть не в полном составе.
Александр Дмитриевич тогда не почувствовал подвоха. Император иногда дёргал и его, и министров по пустяковым вопросам, зачастую отдавая контроль их решения на откуп личной канцелярии, с начальниками отделений которой у канцлера сложились отличные рабочие отношения, и сегодняшнее заседание, собранное по прихоти монарха, казалось пустяковым. Скажите, ну какие могут быть вопросы по неоднократно обсуждённому и утверждённому бюджету? Новоназначенный министр финансов, осенью влившийся в правительственную команду, отчитывается чуть ли не за каждую копеечку, понимая, что стоит ему оступиться, как его свои же сожрут с потрохами. Ничего, Евгений Сергеевич, жрать вас никто не собирается — сами уйдёте. Александр Дмитриевич уже предпринял определённые шаги для подвода императорского ставленника под монастырь. Ему не нужны чужие люди в своей команде, которую он, не чураясь шантажа и подкупа, не говоря уже об интригах, тщательно подбирал последние годы. Кто ж знал о паршивых овцах в министерстве финансов? Ублюдки нагадили знатно, разом лишив премьера финансовой точки опоры. Император тогда, под шумок, пропихнул своего ставленника, Есина Евгения Сергеевича, пока не допустившего ни одного крупного просчёта, мелкие же он успевал нивелировать, скользкой змеёй выкручиваясь из всех щекотливых ситуаций. Эх, ещё бы директора СИБ сменить, жаль добраться до него пока невозможно… Мечты-мечты… Хотя в связи с недавними событиями зацепки на него появились. Работая на перспективу, князь умело сыграл на тщеславии директора СИБ.