— Сядь, мразь, — с угрозой прорычал Владимир, — пока я тебе ноги не переломал. А теперь, — нанеся папаше несколько быстрых ударов, Огнёв навис над парализованным противником, рухнувшим на пол. — отложи в своей куриной головёнке, пока её не открутили с плеч. Ты — никто и звать тебя, соответственно, никак. Попробуешь рыпнуться, вместе с корефанами поедешь тайгу расчищать или снег на север из сугроба в сугроб ломиком перекладывать. Упаси тебя боже косо посмотреть на Вику и Настю — сгною. Ты меня понял, мусор? А теперь, господин Чаровников, для понимания на какую сучку ты пытался задрать хвост и тявкать. Анастасия Огнёва, в девичестве Гагарина, приходится родной племянницей Его Величеству. Хочешь с ним потягаться? Ну-ну, там же под гнилыми берёзками твои кореша тебя зачистят и зароют или я твою тупую головёнку оторву и псам скормлю. Думаешь, духу не хватит? Смею заверить, ты будешь не первый жмур, укокошенный мною лично. По глазам вижу, веришь. Поверь, папенька, в крови твой бывший сынок искупался с ног до головы. А Дианку с мелким император по миру пустит или в публичный дом твою жёнушку определит, где ей самое место, ты им, как я погляжу, такой участи желаешь.
Вернув бывшему отцу подвижность, Владимир бросил ему папку с бумагами.
— Пошёл вон.
Родитель вымелся из квартиры быстрее собственного немого визга, а Владимир впервые в жизни до дна опустошил бутылку водки, абсолютно не почувствовав хмеля, после чего битый час отмывался в душевой, с остервенением оттирая с себя невидимую грязь.
Бросая ломтики багета уткам, оккупировавшим фонтаны в сквере у медицинского центра, Владимир вспоминал судьбоносный переезд в Н-ск десятилетней давности, состоявшийся почти аккурат под первое сентября.
— Папа! — налетевшие с двух сторон близнецы запрыгали вокруг. — Папа, папа, а можно нам? А можно мы тоже уточек покормим?!
— Можно, — улыбнулся Владимир, присев на корточки перед дочкой и сыном и разломив остатки багета на две равные половины. — Хлебушек отламывайте небольшими ломтиками, чтобы уточкам было удобно глотать.
— Ага! — синхронно ответили дети, сияя глазёнками.
— Андрей? — обернувшись к старшему сыну, с ногами устроившемуся на скамье под рябиной, Владимир приглашающе помахал булкой.
Серьёзно глянув на отца, мальчишка отрицательно качнул подбородком и вернулся к чтению лежащей на коленях книги.
— Какой серьёзный у нас Андрейка, — подойдя сзади, Настя со спины обняла мужа. — Маленький нахохленный сычик. Боже, как быстро летит время, завтра уже первое сентября. Ты в лицей на торжественную линейку придёшь?
— Обязательно, — ответил Владимир, обернувшись к жене и теперь уже её заключив в объятия. — Я обещал, помнишь? Первый раз в первый класс, как я могу пропустить этот день?
— Папа, папа, хлеб кончился, а уточки ещё просят, — прибежали близнецы.
— Держите, — не размыкая объятий, Владимир разломил булку на две половины.
— Ура! — реактивные вихри унеслись к пруду.
— Спасибо тебе, милая.
— За что? — наигранно удивилась Настя.
— За двух подосланных шмеликов.
— Пожалуйста, — супруга чмокнула Владимира в кончик носа. — У тебя был такой отсутствующий взгляд, что я просто не могла не попытаться вернуть тебя к нам. О чём думал?
— О нас. О центре, — Владимир осмотрел вокруг. — Обо всём сразу. Десять лет назад всего этого не было.
— Жалеешь?
— Нет, нисколько, — улыбнулся Владимир, возвращая лёгкий поцелуй, только не нос, а в губы. — Просто иногда оглядываюсь назад и думаю, что мне когда-то сказочно повезло встретить в Москве одну напуганную барышню.
— Даже не знаю, кому из нас повезло больше, — ещё раз поцеловав мужа, Настя выскользнула из объятий и прошла к пруду. — Саша, Маша, утятки мои, птичек вы покормили, пора и самим обедать. Быстренько домой! Андрей, почитаешь после еды! Дети, кто последний помоет руки, тот останется без десерта.
Десерт — это святое, тут даже Андрей — завзятый книголюб, в четыре с половиной года научившийся читать, не устоял. Заложив закладку между страниц, он сунул книгу отцу и первым рванул в дом, за ним с визгом понеслись близнецы.
— Не опаздывай, дорогой, — озарив мир яркой улыбкой, Настя неповторимой грациозной походкой направилась к дому. Всё такая же прекрасная, воздушная и желанная, как и десять лет назад.