— Фамильная, — присев на корточки, Мария протянула ладонь с горкой корма ближайшему лебедю. — Ты ведь не откажешься, что она твоя родная сестра и вожжи у вас имеют фамильные черты? Не откажешься. Только ты научился держать себя в узде, да и самого тебя воспитывали в ежовых рукавицах — наследник престола, как-никак, а Оле, говоря по-простому, мама дула в попу, потакая капризам.
— Жёстко ты, — усмехнулся император.
— А я её десять лет назад не жалела и сейчас не собираюсь жалеть, — ответила Мария. — За что боролась, на то и напоролась. Знаешь, весь этот столичный паноптикум проиграл давным-давно, но никак не может смириться с поражением.
На некоторое время разговор прервался. Каждый из венценосных супругов думал о своём, догадываясь, что, тем не менее, они размышляют об одном и том же. Глупо отрицать очевидное. Если кто-то думал, что провинциальный выскочка бросится грудью на баррикады, то он жестоко ошибся. Вся аристократия столицы заблуждалась относительно новоявленного императорского родственника. Дамы и барышни, а следом их мужья, вставшие на сторону князей Гагариных, пожалели о принятом решении. Кто раньше, кто позже, ни никто не остался обделённым. Первыми пострадали дамы, было возрадовавшиеся поступлению из Н-ска в Москву элитной косметики. Многие из них даже отметились на сетевом столе заказов персональных наборов и были неприятно удивлены отказам. Прозрение наступило, когда княгиня Усова снизошла до высшего света с объяснениями, что барыни и барышни хулили того, кто изготавливал для них мази, бальзамы, крема и примочки. Отныне о них они могут забыть навсегда. Господин Огнёв категорически отказался работать с теми, кто встал на сторону Гагариных. Пользуйтесь, уважаемые, французским ширпотребом из дерьма улиток и слизи жаб и будет вам счастье. Княгиня прекрасно знала за какую струну души зацепить противниц и на что давить, ведь никаких нервов не хватит из приёма в приём видеть мерзавок Усову и младшую Барятинскую, щеголяющих безупречной кожей и чуть ли не светящимися волосами, когда тебе оное счастье априори недоступно из-за собственной глупости. Удар по самолюбию и по высшему обществу (или считающим себя высшим обществом) оказался сокрушительным. Аристократия с приближёнными раскололась на несколько лагерей. Мужья обиженных дам, подначиваемые оскорблёнными супругами, попробовали что-то предпринять, но от кардинальных мер отказались в силу того, что Его и Её Величества приняли нового родственника, которому на негласный бойкот и закрытые двери великосветских домов и салонов оказалось плевать с высокой колокольни (с такой-то поддержкой можно не только плевать…). Некоторые, при случае, гадили по мелкому, но спустя пару лет такие господа вдруг стали замечать существенное падение прибылей с ростом различных неприятностей. У некоторых не совсем законопослушных господ или у их отпрысков, привыкших к разгульной весёлой жизни, неожиданным образом возникали проблемы с криминалом, контролирующим популярные увеселительные учреждения с казино и ночными клубами, причём Иваны или молчали, набрав воды в рот, или показательно отходили в сторону, никак не комментируя свои действия, а ещё через пару лет за правым плечом княжны Вяземской появилась мрачная тень, таинственным образом связанная с возмутителем спокойствия. В общем, проблемы сыпались, как из рога изобилия. Год за годом от лагеря Гагариных по тем или иным причинам откалывались союзники и сочувствующие. Негласный бойкот ещё держался на самых упёртых, но даже они понимали, что близок тот день, когда двери домов начнут закрывать уже перед ними. Злобный «дикий провинциал» на длинном отрезке переиграл всех. Как сказано ранее, злости у него оказалось достаточно и на провалы в памяти он не жаловался, сполна воздав тем, кто не держал язык на привязи и тем, кто молчал, когда требовалось говорить. Никто не остался «обиженным».
— Знаешь, — отряхнув руки от остатков корма, Мария повернулась к супругу, — если Ольга не смирит спесь и гордыню, она превратится в прокажённую, и никто не посмеет обвинить в этом Настю и Владимира. Давным-давно ты пустил скандал в семье сестры на самотёк… Ну-ну, не хмурься, дорогой — пустил. Ты выше свары, но сейчас тебе крайне необходимо достучаться до разума сестры. Огнёв не первый год в звании подполковника. За операцию «Инфильтратор» его представили к полковнику. Полковник в тридцать с махоньким хвостиком лет… Не сегодня-завтра Наталья явится к тебе на утверждение новых штатов и нового первого заместителя. Угадай, кого она метит на это место? Кстати, почему такое название?