Слушая императора, Владимир чувствовал, как с плеч сваливается мнимый и реальный груз ответственности и наваливается новый. Вскоре трагедия единичных смертей перерастёт в сухую статистику гибели сотен миллионов людей по всей планете. Безумцы, потерявшие берега от безнаказанности, толкают мир на край пропасти, пытаясь уничтожить «лишние рты» с помощью очередного заразного жупела с модусом генетической избирательности, которому плевать на цвет кожи, расу и вероисповедание. Смерть собирается всех косить под одну гребёнку и зря банкиры с прочими виновными надеются отсидеться на изолированных островах… Встретившись взглядом с Огнёвым, княжна незаметно кивнула, разом отправив на плаху тысячи людей…
— Я объявляю план «Барьер». План вступает в силу немедленно! — пронзив взглядом всех присутствующих вместе и каждого в отдельности, объявил император.
«Барьер» — упакованное в красивую обёртку чрезвычайное положение — переводил страну чуть ли не на военные рельсы, со всеми вытекающими последствиями.
Неслышно, аки тать, ступая по настоящим деревянным половицам громадного дома, рубленного из вековых сосен, Настя пробиралась в кабинет мужа. Впервые видя высоченный сруб, возвышающийся на каменной подклети, она подумала, что ненароком провалилась в прошлое — настолько терем, расположенный в лесной глухомани под сенью корабельных рощ и кряжистых дубов, отличался от всего современного зодчества. Прямо княжеский дворец на заре становления славянской государственности, а не прокопчённая курным дымом очага изба, только вместо подслеповатых окон-бойниц, затянутых бычьим пузырём или слюдяными пластинами, на мир смотрели широко раскрытые глаза современных окон в обрамлении узорчатых ставен. Принадлежность к двадцать первому веку выдавали спутниковая тарелка, примостившаяся на крыше хозяйственной постройки, антенна непонятного назначения и тихий гул генератора, доносившийся из дальнего сарая обширного подворья, чуть ли не целиком крытого тёсом.
«Боже, сколько же леса пошло под топор, чтобы построить всё это? — промелькнула в голове Анастасии одна первых мыслей, когда их внедорожник, сыто урча двигателем, миновал широкие ворота».
Вот только вместо былинных богатырей в островерхих шлемах на головах и щитами с мечами в руках, прибывшую машину встречали вооружённые до зубов стриженные накоротко парни в камуфляжах и разгрузках поверх самых современных бронежилетов скрытого ношения. В оружии Настя понимала намного больше простого обывателя и едва удержалась от присвиста — одинокий домик в лесу охранялся по высшему разряду.
Вернувшись из Москвы, Владимир, пообещав всё объяснить и рассказать позже, велел собираться. За детьми отправили микроавтобус с машиной сопровождения. Всю детскую неугомонную шайку-лейку, проживавшую при центре народной медицины, включая юных учеников и учеников самих учеников, также вывезли в таёжный терем-дворец.
— Володя, что происходит? — лично проконтролировав расселение ребятни и немногочисленных взрослых по комнатам-светлицам, спросила мужа Анастасия, поймав оного возле армейского внедорожника, въехавшего на территорию подворья.
— Настя, обещаю всё рассказать позже. Так надо, поверь, — стоя у открытой двери машины, он, сведя брови вместе, ненадолго задумался над ответом. — Считай, что ты уже подаёшь патроны.
Запрыгнув в салон, Владимир захлопнул за собой дверь. Рыкнув двигателем, внедорожник резво сорвался с места и вскоре скрылся за частоколом деревьев. Заметив Андрея Головина, толкущегося возле высокого крыльца второго дома, Анастасия подошла к нему.
— Началось, — главный компьютерщик и IT-специалист мужа одним емким словом подтвердил самые худшие предположения женщины.
Кивнув, Настя направилась к главным хоромам. Переживай не переживай, но здесь и сейчас она главная по тылу — значит не время распускать сопли.
Владимир появился дома поздним вечером первого декабря. Его машина, разогнав светом фар густую снежную завесу, будто уставший скакун, вкатилась во двор. К тому времени Настя уже пресытилась потоком информации, льющейся с экранов телевизоров и заполонивших сеть, благо «древний княжеский дворец» оказался не совсем оторванным от мира и деревянные стены рубленных домов оказались довольно густо напичканы электроникой и заполнены бытовыми приборами, да и отдельно стоящие «курятники задумчивости» оказались заменены комфортабельными уборными со всеми фаянсовыми удобствами.
— Дорогой? — для приличия пару раз стукнув кулачком по полотну двери, Настя аккуратно просочилась в кабинет мужа, в который тот прошёл сразу по приезду в имение.
— Я не хотел, чтобы ты и дети видели меня таким, — скрипуче прошелестело со стороны углового дивана, в котором разместился худой костистый мужчина, устало откинувший голову на высокую спинку дивана.
— Дурак! — выпалила Настя, едва ли не бегом прошагав к мягкому уголку, где она, присев рядом с Владимиром, молча сгребла его в костедробильные объятия.