– Я не считаю, что нанес ущерб тому или другому.
Господин Чинский нетерпеливо пошевелился в кресле.
– Лешек, мой дорогой, – начал он. – Ты и сам должен понимать, что твое постоянное пребывание, я бы даже сказал, демонстративное пребывание в лавочке не могло не вызвать всякие толки…
– Кому какое дело до этого. Магазин… магазин – это место общественное. Каждый имеет право войти в магазин.
– Прости, – перебила его мать, – но такие увертки ниже твоего уровня. Прежде всего ты сидишь там целыми днями, что привлекает всеобщее внимание и вызывает толки. Ты же не думаешь, что люди настолько наивны, что подумают, будто ты проводишь там время, изучая методы розничной торговли. Ты ходишь туда ради этой продавщицы.
– Возможно. Что из этого следует?
– Из этого следует, что ты находишь ее общество весьма привлекательным.
– Совершенно верно, мама.
– И вполне подходящим для тебя?.. Так?.. Ее общество вполне подходит для господина Чинского с точки зрения светской, интеллектуальной и общественной?
Лешек пожал плечами.
– Это вопрос взглядов и вкусов…
– Позволь тебе сообщить, что, по нашему мнению, тут нет никаких вопросов. А лучшее тому доказательство – это городские сплетни о твоих посещениях лавки.
– Да плевать мне на сплетни! – раздраженно воскликнул Лешек.
– И дело не ограничилось сплетнями. Эту девушку публично оскорбил один из менее счастливых… твоих соперников, вследствие чего другой… поклонник этой столь популярной девицы счел возможным вступиться за ее честь в уличной драке. Благодаря этому твои… ухаживания и твоя особа приобрели широкую известность.
Лешек широко раскрыл глаза от удивления.
– Но я ни о чем таком не знаю! Это вообще невозможно!
Возмущенный, он вскочил с места и заявил:
– Это омерзительные сплетни, в них нет ни слова правды!
– К сожалению, сын мой, – возразил господин Чинский, – у нас совершенно достоверные сведения.
– Не верю! – взорвался Лешек. – Она бы мне рассказала! А мама не должна говорить о девушке, которую не знает, о достойнейшей девушке, используя такие… такие… двусмысленные намеки! Это… это отвратительно.
Супруги Чинские обменялись быстрыми взглядами. Горячность сына застала их врасплох, ведь до сих пор он и сам излишне легкомысленно оценивал женщин.
– Я вижу, что эта девушка весьма интересует тебя.
– Разумеется, интересует, если из-за меня она может подвергнуться такому… такому…
Он закусил губу и не закончил фразу.
Госпожа Чинская спокойно рассказала все, что узнала от экономки. Лешек настолько сумел взять себя в руки, что ни разу ее не прервал. Когда она закончила, он сухо произнес:
– И какие ж выводы из этого вы намерены сделать? Какие будут последствия?
– Как это – последствия? – удивился господин Чинский. – В качестве единственного последствия мы как раз и хотели попросить тебя задуматься над своим поведением. Вот и все.
Лешек покачал головой.
– Это еще не все. Можете соглашаться со мной или нет, но я в своем поведении не вижу ничего такого, что могло бы нанести ущерб вашему, моему или чьему бы то ни было достоинству. Мне не в чем себя упрекнуть. Абсолютно не в чем! Однако же ни я, ни, полагаю, вы, мои родители, не можем допустить, чтобы какой-то хам порочил имя бедной, но достойной уважения девушки, используя при этом мое имя.
Госпожа Элеонора смерила сына насмешливым взглядом.
– Мой дорогой, ты так уверен в том, что эта девушка заслуживает уважения? Никогда не подозревала, что ты столь наивен! Но как ты предполагаешь ответить?.. Мне крайне интересно. Или ты собираешься, по примеру того почтового чиновника, затеять драку с сыном шорника?
– Нет, но я подам на него в суд!
– Это не свидетельствует о твоем здравом смысле. Судебное разбирательство не поправит репутацию этой девушки.
– Тогда я велю кучеру отхлестать его кнутом! – нетерпеливо выкрикнул он. – Во всяком случае… И с сегодняшнего дня мы не будем покупать изделия его отца ни для фабрики, ни для имения.
– Его отец тут совершенно ни при чем, – заметил господин Чинский.
– Разумеется, – добавила госпожа Элеонора. – А кроме того, позволь мне выразить свое удивление по поводу твоего тона, столь категоричного, будто и фабрика, и имение являются твоей собственностью и только ты решаешь, что надо заказывать, а что нет.
Но Лешек был уже слишком взволнован. Он отступил на шаг и спросил:
– Вот, значит, как? Вы собираетесь и дальше заказывать у того шорника?
– Не вижу причин менять его.
– Зато я вижу! – крикнул он.
– Но это, к счастью, нас ни к чему не обязывает.
– Да? Тогда слушайте! Я решительно этого требую. У вас есть выбор. Или вы примете в расчет мое мнение, или больше никогда меня не увидите!
Лешек развернулся на каблуках и вышел из кабинета. Он был безгранично возмущен и разъярен до такой степени, что и в самом деле готов был выполнить свою угрозу и уехать из имения немедленно.
