Седых коротко с нами попрощались, рассевшись по машинам, и уехали, а я с дедом неспешно направился в самолёт, где уже заканчивали грузить технику, закурив по пути.
— Всё обижаешься на них? — спросил дед, посмотрев вслед машинам покинувшим территорию аэропорта.
— Обижаюсь? Нет, дед, не обижаюсь. Мне за людей стыдно.
— Вениамин, люди в порядке. Свят выполнял свои обязанности и давал необходимое. Всё в порядке.
— Ничего не в порядке, дед, ты сам это знаешь.
— Вениамин, — тяжело вздохнул старейшина, — я возродил семью из пепла войны, собрал всех кого мог. Ты думаешь, мне было просто?
— Да, а твой сын едва не уничтожил все результаты твоих трудов.
— Если бы он не исчез, последние члены нашей семьи бы погибли, и этого разговора сейчас не состоялось. Вениамин, тогда только наша семья была в курсе внутренней угрозы, никто бы не помог, пока бы их, как сейчас, жареный петух в жопу не клюнул.
— А что мешало распространить информацию?
— Опасения за жизни детей, — добродушно улыбнулся дед и посмотрел как на несмышлёного юнца. — Всё приходит с опытом, Вениамин.
А возможно дед и прав… Может, я действительно что-то упускаю из виду? Ладно, надо сосредоточиться на предстоящем бое.
— Знахарь, старейшина, пора, — уведомил нас Барс.
— Ну, полетели, давно семья Стариновых в Москве шороху не наводила… — довольно оскалился дед.
Чувствую, это будет не самая весёлая командировка. Надо кое-что спросить с Даниила Иванова, и от правильности ответа будет зависеть его жизнь.
На подлёте к аэропорту мы повторно проверили всё оружие, и едва самолёт остановился и открылся грузовой отсек, боевые машины покинули борт и сразу же отъехали на приличную дистанцию прямо к ожидающей нас гвардии семьи Морозовых.
— Николай, рад тебя видеть. Ты здесь один?
— Наследника убрали, остальные братья — с отцом, готовятся к штурму Кремля, — пожал он мне руку. — Слышал, на тебя покушение было?
— Было, но, как видишь, неудачное. Ты как?
— Нормально. Помощи больше не будет?
— А тебе мало двух двухранговых? — спросил дед, выбравшись из броневика. — Вениамин, ждём посадки второго самолёта?
— Ждём, они уже садятся, — махнул я рукой в направлении снижающегося самолёта на крайнюю от нас полосу. — Секунду.
Отойдя немного в сторону, я достал телефон и увидел что у меня есть соединение:
— Ира, соедини меня со Звягиным.
— Сейчас, если что, я буду за вами приглядывать и передавать информацию по камерам.
— Спасибо, ты постоянно меня выручаешь.
— С тебя торт по возвращению.
— Узнаю старую добрую Иру-сладкоежку.
Моя жена пробормотала что-то неопределённое и соединила меня с генералом:
— Слушаю, Старинов.
— Мы прибыли.
— Знаю, только я не могу. Собрал, кого только смог, и мы выдвигаемся. Нас здесь почти две тысячи.
— Звягин, если не успеваешь — поспеши, мне нужно чтобы вы убрали гражданских от Кусковского дворца как можно быстрее и как можно дальше. Слышишь меня?
— Слышу, Старинов, сейчас людей на местах предупрежу. Если что, мы вас поддержим огнём настолько насколько сможем.
— Это уже неплохо. Выезжаем.
Закончив звонок, я вернулся к Морозову и деду:
— Начинаем.
— Мы двинемся вперёд, — кивнул мне Николай, быстро скомандовав, запрыгнул в броневик и крикнул мне: — Смотри не опоздай!
Колонна из тридцати автомобилей гвардии Морозовых выдвинулась тем временем из аэропорта. Мы поспешили следом, запрыгнув в броневик, и тоже выдвинулись. Проверили внутренний и внешний канал связи…
— Мало мастеров у Морозовых, — нервно проговорил Барс. — Слишком мало.
— Не бывает войны без потерь, — ответил ему дед.
— Знахарь, Знахарь, я Мороз, слышишь меня?
— Слышу.
— Знахарь, у них танки!
В этот же момент впереди, на расстоянии, примерно, в два километра раздался взрыв, и с дороги выбросило один из броневиков гвардии Морозовых. Нервно облизнув губы, я отдал приказ:
— Гвардии — стоять! Занять позиции! Будем прорываться с боем!
Бронемашины остановились и гвардейцы, выскакивая из них, разделились на группы, прикрывающие продвижение боевых машин…
Услышав гул вертолётных винтов, я лишь досадливо поморщился и передёрнул затвор, смотря в небо:
— Ещё и вертушки…
Сейчас будет жарко. Морозов уже вступил в бой, надо бы поспешить…
Оставшись в поместье, Стариновы собрались перед открытыми дверьми в комнату Ирины и наблюдали за продвижением гвардий семей Морозовых и Стариновых к дворцу в Кусково, где было расположено главное поместье семьи Ивановых.
— Не волнуйся, всё будет хорошо, да? — улыбнулась Нуо не слишком уверенно.
— Пойду работать, у меня нет лишних нервов, — вздохнула Виолетта. — Если что случится — скажите.
Ева, стоя за спиной у Ирины, наблюдала за картиной разворачивающегося боя, тяжело вздохнув, вышла из комнаты и направилась на балкон, где взяла сигареты и, закурив одну, громко закашлялась…
— Не надо. Мы ничего не можем сделать, — отобрала у неё сигарету Селена, вышедшая следом, и затушила. — Не мучай себя.
— Знаю я, знаю, но… Быть здесь и осознавать, что ничего не можешь сделать, гораздо хуже.
— Веня просил меня остаться здесь, а я профи и снайпер. Подумай о чём-нибудь другом.
— О чём думать?
— Например, что этот дом уже мал для нас.
