Погружение в собственное ментальное поле давалось тяжело, но потому как, Гер проделывал это уже не в первый раз, результат был достигнут всего на третьей-четвёртой минуте попыток. Смотреть на собственные Дары было сложно, да и не требовалось прямо сейчас. Изначально Гер подумал, что его собственные созвездия слишком яркие, что само собой вызывало дискомфорт. Но после, он всё же пришёл к выводу, что подобная яркость собственных созвездий лишь следствие того, что его Дар как раз задействован прямо сейчас. Грубо говоря, он вглядывался в открытый, искрящий щиток, который забыли обесточить. Проделывать любые манипуляции с собственными Дарами было при таком обстоятельстве очень проблематично. Потому, мысленно повесив табличку «Не влезай убьёт» Герольд скользнул глубже, туда, где находятся энергетические каналы. Именно от них и питался отъевшийся чужеродный навык, будучи в «спящем режиме».
Множество тонких нитей, прилипли к тугим канатам собственных каналов. Они словно крючками присылались к стенкам этих самых канатов. И постоянно питались той энергией, при этом словно размножаясь, и поглощая все большие территории.
На обильном питании, и без каких-либо ограничений, паразит грозил вскоре покинуть отведенные ему площади. Затем вероятно «проснутся», чтобы максимально быстро и мучительно сожрать текущего носителя.
Допустить это Герольд никак не мог, поэтому работал над паразитном регулярно. Но пока безрезультатно.
Чёрные, словно мазут, кляксы, схожие по виду с метастазами рака, медленно и неустанно разрастались. Захватывали всё большие и большие площади, и вносили корректировки в работу каналов. Словно перенаправляя течение энергии, они поглощали её большими дозами. При этом сам канал, после подобных манипуляций словно истончался, а впоследствии иссыхал, превращаясь в подобие высохшего стебля.
Герольд, конечно, не стоял в стороне, он не был простым наблюдателем, но и глобально воздействовать пока не выходило. Там, где ценой неимоверных усилий получалось освободить канал от воздействия паразита, естественные процессы приводили систему в условный порядок. Но пока Гер работал над одним отрезком, паразит успевал захватывать ещё три-четыре канала, либо схожего размера, либо превосходящего…
Изнеможенный, а также лишённый возможности нормального существования Герольд вынырнул из глубин подсознания. Дар значительно израсходовал те скудные запасы сил, коими сейчас обладал Знахарь.
Сдаваться не хотелось, ибо было похоже, что в принципе эта борьба не продлиться слишком долго. Но и энергии для продолжения этой бессмысленной гонки за паразитном не оставалось. Несколько глотков живца вернули приемлемое физическое состояние, но энергетически поправить что-то в кратчайшие сроки не было возможно.
С трудом поднявшись, при этом постоянно опираясь на мебель, что местами наличествовала в номере, Гер добрался до угла с раковиной, и с большим удовольствием умыл горящее лицо холодной водой.
В зеркале, вместо привычного на вид мужчины до тридцати, на него смотрел значительно постаревший Иммунный. Впалые глаза, заостренные скулы, седая щетина. Белёсые зрачки смотрели с некой обреченностью и возможно впервые в них сложно было разглядеть любовь к жизни. Что конечно же было обманом. Как и прежде, будучи в любом из миров, Герольд любил жизнь и искренне не желал с ней расстаться. Он не боялся смерти в привычном понимании данного выражения. Слишком часто он ходил с ней рука об руку, порой ему даже казалось, что она любит его…
Утро выдалось болезненным. Третий день он находился в своём номере, проводя всё отмеренное время на тропинке двух состояний. Всё меньше времени ему удавалось проводить в подсознании и всё больше требовалось для восстановления. Каким образом он уснул вчера, Гер не помнил, и это было скверным фактом. Вероятно, его выкинуло прямо посреди рабочего процесса, без всякой возможности вернуться и повлиять на что-либо.
Жар, боль, лёгкий тремор конечностей. И конечно огромная, захватившая всю руку и часть груди татуировка. Почему паразит по-прежнему был в спящем состоянии, Герольд лишь догадывался. Вероятно, причиной этому была его работа над тем, чтобы не пустить паразита к колодцу источника. А может ещё что-то, это, впрочем, уже не имело значения.
Попытка посмотреть энергетическое тело впервые не увенчалась успехом, похоже последний гвоздик в крышку его гроба был вбит совсем недавно…
— Пустота… — тихо произнёс Знахарь, наблюдая за потолком съёмного помещения.
По какой-то причине, совсем не было злости. Вероятно, что-то схожее чувствовали больные, на четвёртой стадии рака, в его мире. Обречённость, лёгкий страх и пустота.
Мысли не задерживались в голове, а в душе не было ни единого желания.
