Мысли о смерти посещали Герольда довольно часто в прежнем мире. Помимо банального любопытства, о том, что находится за той стороной грани, были и мысли вполне практического толка. Он думал о похоронах, и их влиянии на память о человеке. О тех или иных ритуалах при погребении либо кремации… Множество разных мыслей посещали его. Однако никогда он не примерял этот «наряд» на себя. Пожалуй, впервые он задумался, а как бы хотел, чтобы распорядилась его телом в посмертии? Как ни странно, применив ситуацию на себя, он вдруг осознал, что вариант с исчезновением в искрящемся молниями тумане, ему представлялся наиболее привлекательным. Сам мир, стирал тела своих жертв в пучине бледного савана. Чтобы после, на том же месте дать пусть страшную, но новую жизнь… Невероятно красивый виток колеса Сансары…
— … не несём за это, никакой ответственности…
— Вы не понимаете, это не орган теневого управления Улья. Кто вообще в здравом уме будет воспринимать это так?
— Как мне кажется, Ты мой друг заблуждаешься… Постой…
— Что-то…
— Тссс…
Два голоса, двое мужчин. Бесцеремонно ворвались в плавный ход мыслей Гера. Уловить то, о чём они вели диалог, Герольд не смог. Слишком поверхностно он успел ознакомится с теми звуками, что потревожили его текучий спуск в царство забвения.
Спустя какое-то время, его кажется потрогали, а после деликатно перевернули лицом вверх. В глаза ударил резкий и болезненный свет.
— Жив… ох…
— Это что ж его так…
— Чернота? Хотя вряд ли. Его как будто изнутри что-то сожрало, видишь впадины. Да и… Ох бля…
В этот момент державший доселе его человек, резко отпустил лицо Гера, и вероятно отпрыгнул.
— Что это? — нервно спросил вероятно более молодой мужчина.
— Хм… Кажется я знаю, что за недуг схарчил нашего незнакомца. — ответил более взрослый голос.
— Вы такое уже видели? — удивлённо спросил более молодой.
— Да, но не такую запущенную… Это Клякса. — уверенно поставил диагноз более зрелый мужчина.
— Да ладно… Она не разрастается до таких размеров, я же помню курс по ментальным паразитам. Она за сорок-пятьдесят секунд съедает человека, оставляя лишь чёрную оболочку. А эта словно…
— Спит. — подытожил более зрелый мужчина.
— Но как? Нет, я помню, что одна из граней как раз даёт такую возможность, но тогда этот мужик должен был…
— Похоже на то. Он терпел. Он вытерпел полное выжигание семидесяти процентов нервных окончаний.
— Ни одного зафиксированного случая, до этого момента. И он жив, жив!
— Интересный экземпляр. Степа, а не забрать ли нам его с собой?
— А дотянет? Да и сколько мы проведём дней там… Ну там…
— До Института нет, переход через границу региона… в общем нет. Я предлагаю забрать его на Совет.
— Август Павлович, а как же ограничение, не более двух представителей же…
— Не тупи, пока едем, будем изучать. Если ему повезёт, и он доберётся с нами до места, живым, проведём эксперимент. Когда ещё представишься такая возможность?
— Вы думаете там кто-то с Кляксой будет?
— Старая карга… Удивлюсь если у неё за те века, что она топчет этот мир не появился этот навык…
Ход времени, ход мыслей, ход мировой энергии… Где он, кто он, порой что-то мелькало поблизости, но это было столь зыбко и эфемерно, что зацепиться никак не удавалось.
Чувства были сравнимы с полетом в вакууме. Вроде бы тело, ну или что-то, что ощущалось как тело, имело собственный вектор движения, но то ли скорость его была мала, то ли размеры «Ничто» — были грандиозны. В любом случае ощущения бессмысленного, вечного скитания были всеобъемлющи. Чернота и путь. Путь и чернота. Казалось, было всё время вселенной, чтобы «насладиться» ей, однако продлилось всё это лишь несколько тысячелетий… Субъективно конечно…
— … это было действительно любопытно, ты был прав, впрочем, с тобой всегда интересно, до встречи Август.
— Надеюсь до скорой, уважаемая Сабина. Вы как всегда обворожительны.
— Не перегибай с лобызанием, мне пора, и не забудь копию выводов по этому эксперименту. Меня всё реже можно чем-то удивить, хотя, я кажется сегодня слишком часто произносила эту фразу… блядство. До встречи Август.
— До встречи Уважаемая.
Сознание возвращалось в Герольду скачками, и не задерживалось на длительное время. Но и великое Ничто более не имело над ним безраздельной власти.
Жажда жизни, неугомонная, способная свернуть горы и иссушить моря по-прежнему наполняло всё естество Гера. Да, вместе с сознанием возвращалась и боль, но она, реально, была не такой значительной и сильной как прежде. Воспоминания о том, как он варился живьём в «желудке» паразита, по-прежнему бросали Гера в дрожь. Но радость от того, что всё позади была сильнее. С каждым днём, он всё больше времени проводил в сознании. Сегодня впервые он начал пить самостоятельно, прежде живец и воду ему в глотку заливали через умело сделанный зонд. Говорить при этом он, конечно, не мог. Да и не было такого желания. Но сегодня с Гером наверняка произведут беседу, так как за последнее время к нему у сотрудников Института, а это были именно они, накопилось множество вопросов. А препятствие в виде дырки в горле ныне удалено.
