— Да. Сильвестр, я видел, кого убиваю, жалкие плебеи, не стоило их даже считать, — с сарказмом продолжил Павел. Он внимательно посмотрел на изменившееся лицо Алёны.
— Хотел бы добавить для тебя лично, Алёна! Мой друг Сильвестр самый заботливый офицер в армии, у него практически нет потерь, а солдат редко наказывают без причины, — добавил Павел.
— Позвольте мне вмешаться, господа! Предлагаю заехать в гостиницу, прохожие прислушиваются, — прервал обсуждение Бестия.
— Ты прав, — согласился Павел.
Поехали в гостиницу к Алёне, та решила собирать вещи и утром выезжать обратно в Пограничье. Сильвестр решил ехать в ней, и она не возражала.
— Эльфа лучше гномихи? — спросила Алёна Пашу, когда они на секунду остались одни. Тот промолчал.
— Приезжай. Хотя бы ради Володи, — ей показалось, что она чувствует эмоции Павла Ильича.
— Приеду. Но сначала я хочу разобраться с артефактом, со структурой заклинания, с орденом. Если не найду решения, приеду и мы снова попробуем сотворить из тебя Святую Магиню.
— И зачем ты валял дурака целых два часа? — обняла его Алёна.
— Я полюбил графиню эльфу, ты влюбилась в имперского офицера. Оставим всё так, как есть, — высвободился из объятий Павел.
— Какой же ты ребенок, «дядя Паша»! Павел Ильич уехал не прощаясь. Он хотел уже сегодня встретиться с Третьим.
Паша и Сильвестр проводили Алёну в гостиницу, та решила утром следующего дня выехать обратно в Пограничье. Сильвестр предложил сопроводить её, она не возражала. Павел навязал Сильвестру свой отряд, тот не смог отказать старому другу.
— Неужели эльфа лучше «гномихи»? — спросила Алёна Пашу, когда они на секунду остались наедине. Тот промолчал.
— Приезжай. Хотя бы ради Володи, — ей показалось, что она чувствует эмоции Павла Ильича, как это уже было раньше.
— Приеду. Но сначала я хочу разобраться с артефактом, со структурой заклинания, с орденом. Если не найду решения, приеду и мы снова попробуем сотворить из тебя Святую Магиню.
— И зачем ты валял дурака целых два часа? — обняла его Алёна.
— Ты влюбилась в имперского офицера, я — в графиню-эльфу, оставим всё так, как есть, — высвободился из объятий Павел.
— Какой же ты ребенок, «дядя Паша»! Павел Ильич уехал не прощаясь, он собирался уже сегодня встретиться с Третьим. Ехал он неторопливо, вспоминая свою последнюю встречу с магом, пытаясь определить, что собой представляет Третий. В памяти весь разговор сохранился до мельчайших деталей, но это был взгляд «Кюна», а не сегодняшнего Павла Ильича. Сейчас Павел смотрел на тот давнишний разговор как бы со стороны, анализируя мимику и интонации Третьего, и выводы ему не нравились. Будучи «Кюном» Павел Ильич безжалостно уничтожал и слуг, и магов ордена Смерти. Такого тотального натиска не мог выдержать ни один из магических орденов. Ответные удары судьба отводила от «Кюна» и орден сдался, даровав магу без памяти жизнь и свободу. Поверит ли Третий, что «Кюн» вернулся за знаниями, а не для новой резни магов? Сможет ли Павел убедить его в своей терпимости, в том, что он дорожит каждой человеческой жизнью, что плебеи для него теперь такие же люди, как и дворяне, и их жизни ценны одинаково?
Темная эльфа Анна.
Холодный осенний день завершился моросящим дождем с пронизывающим ветром. Карета застряла в двух шагах от города, и не могла сдвинуться с места, несмотря на все усилия кучера и охранников. Низкое темное небо давило весь день, и к вечеру настроение у графини стало совершенно мерзким. Всё было плохо, все были виноваты. Старые, устоявшиеся взгляды на смысл жизни были разрушены, оценки пересмотрены и вся предыдущая жизнь казалась Анне ненужной и пустой. То, ради чего она растратила свою молодость, стало неважно. Её работа представлялась теперь гадкой, начальство превратилось в хозяев, их задания вспоминались с содроганием, а её преклонение перед ними, желание работать на них — магией подчинения, иначе Анна не могла объяснить себе своего поведения. Впору было вешаться. Помогли сдвинуть с места карету крестьяне, из стоящей сзади телеги, им самим надоело ждать. Карета Анны, наконец-то, въехала в столицу и ей добавилась ещё одна головная боль — возможность ареста, официально, ей было запрещено посещать столицу человеческой империи.
Волей случая графиня остановилась в той же самой гостинице, что и Паша, но он ужинал в номере, и в этот день им не суждено было увидеться.
Павел Ильич.
Беседовать с Пашей Третий не захотел, вернее отложил разговор на пару дней.
