Маленький «Мор», как его звали в кругу близких, родился 19 ноября 1823 года в семье советника высшего окружного суда в Бреславле Морица Вильгельма Эдуарда Шмидта. Ребенок отличался необычайным умственным развитием; рассказывают, как трехлетний малыш принялся учиться читать, как его поддержала в этом тетка Жюльетта, снабдив самодельными, вырезанными из картона буквами, как смышленый мальчуган вскоре нетерпеливо отбросил их в сторону и взялся за букварь, который был украшен рисунком мавра, а потому стал особенно дорог маленькому «Мору».
Когда отец Морица был переведен в Швейдниц, где стал директором окружного суда, на долю мальчика выпало счастье получить превосходное образование у прекрасных учителей местной гимназии. Ректором здесь был Каол Шейнборн, брат которого, Август, сыграл почетную роль в истории дешифровки ликийского языка (сам Шмидт издал впоследствии его наследие). Другой учитель, уже в старших классах гимназии, дал не по летам развитому ученику такие знания древнееврейского языка, что последний уже через два года смог читать в оригинале Ветхий завет, да еще в наиболее трудном издании — без масоретских знаков, обозначающих гласные!
Дальнейшее образование шло столь же успешно. Лишь одно-единственное препятствие стояло на пути Морица Шмидта — его юность. Пришлось два года ожидать допуска к экзаменам на аттестат зрелости, а затем еще три года — назначения на должность учителя гимназии. Зато ему удалось попасть в Берлинский университет как раз в то время, когда это почтенное заведение было в полном расцвете. Кафедры были заняты такими наставниками, как Бёкх и Лахман, с которыми Шмидт вскоре свел и личное знакомство. Кроме того, посещения «Воскресного кружка», где Шмидт проводил время в обществе Теодора Фонтане и Морица графа Штрахвица, сильнейшим образом содействовали эстетическому воспитанию юноши.
Из научных трудов Шмидта мы вынуждены, за недостатком места, выделить лишь две работы, отражающие наивысший этап деятельности Шмидта как дешифровщика. На первый взгляд они как будто не имеют между собой ничего общего, но в действительности связаны очень тесно. Основной его работой в области греческой филологии (сам он с 1857 года занимал должность профессора в Иене, после того как в течение восьми лет добросовестно обучал детей в гимназии) было вновь переработанное издание упомянутой выше сокровищницы знаний — энциклопедии Гесихия, вышедшее в Иене в двух изданиях — полном (пятитомном) и сокращенном (двухтомном).
Можно с уверенностью предположить, что обращение Брандиса к древним лексикографам возбудило особый интерес Морица Шмидта, когда последний готовил публикацию статьи Брандиса и рецензию на нее. А воодушевившись ее содержанием и согласившись с ее основными выводами (несмотря на критические оговорки по некоторым пунктам), Шмидту оставалось сделать лишь маленький шаг к собственной работе над дешифровкой. Шмидт занялся тем, от чего отказался Джордж Смит и что оставил незавершенным Иоганнес Брандис.
Не входя в детали, отметим, что он также отталкивался от
Последний кирпич в здание, возведенное за столь короткий срок (в основном с 1872 по 1874 год), был положен немецкими исследователями Декке и Зигизмундом. Они открыли слоговые знаки, начальными звуками которых были
Было выяснено, что упомянутая бронзовая табличка из йдалейона содержит договор, заключенный между царем и городом, с одной стороны, и семейством лекаря — с другой. Согласно договору, названным врачам и их потомкам вместо уплаты гонорара наличными передавались поместья и поземельный налог с некоторых областей.
Итог всей проделанной работы и многих удачных комбинаций, несмотря на его безусловную историческую ценность, оказался, таким образом, довольно скучным.
