Когда прозвенел звонок, Валя моментально очутилась возле учительского стола с дневником. И, пока остальные школьники собирали тетрадки и учебники, Валя, преданно заглядывая в глаза Зинаиде Павловне и улыбаясь, попросила:
– Пожалуйста, переправьте оценку. Я же хорошо подготовилась.
Учительница усмехнулась и зачеркнула четверку. Открыла дневник ретивой ученицы и выписала туда оценку на балл выше.
Валя, очень счастливая добытой оценкой, выскочила из класса.
Кто-то из одноклассников подошел к Вале вплотную и внимательно посмотрел ей в глаза.
– Эй ты, кляча! Опять оценку выклянчила, да?!!!
На них теперь смотрел весь класс.
Мальчишка наступал на перепуганную Валю, оттесняя ее. Наконец она оказалась у стенки. Дальше идти было некуда. Она оглянулась вокруг и увидела только враждебные лица. Плотное кольцо лиц вокруг.
– Мы тебе темную устроим! Я возьму молоточек и отобью все твои красивые пальчики! И не будешь тянуть больше ручки! И оценки клянчить тоже! Дай сюда!
Мальчик с силой вырвал портфель у девочки, вытащил дневник и, помахивая им в воздухе, сказал:
– Посмотрим, какие у нас оценки?! Одни пятерки!!!
Кто-то захихикал, кто-то примкнул к нему. Остальные же, видя, что дело принимает серьезный оборот, отступили в разные стороны. Кто-то отвернулся. Моментально вокруг девочки словно образовался вакуум. Пустота и холод. Валя побледнела так сильно, что рыжие веснушки отчетливо проступили по всему лицу.
– Отдай портфель, – взмолилась она, потянувшись к нему.
Мальчик рассмеялся. И кинул его другому. Портфель пошел по рукам. Из него вытрясли содержимое. Разорванный дневник полетел в воздух. Маша не участвовала в этом развлечении. Она стояла в стороне и наблюдала за происходящим. По искаженному страхом и мукой лицу Вали катились крупные слезы. Огляделась еще раз. Помощи ждать неоткуда.
Маше больно было смотреть, как живое личико Вали, которое она привыкла видеть только смеющимся, пусть даже с гримасой насмешки, исказилось сейчас некрасивым ужасом. Страх безобразен. И Марии показалось, что вместе с его появлением Валя теряет свою силу. Свое необычайное очарование. Гнев поднялся в душе. «Как они смеют! Они не стоят ее взгляда!» Что представляет собой эта сила, Маша не знала. Но каким-то непостижимым зрением видела, что она пронизывает Валю всю, с головы до ног. И она ярче светилась в ней, когда Валя двигалась: бежала или танцевала. Или выдумывала гадости и шутки.
Немного позже, стоя в полном одиночестве в углу около развороченного портфеля, Валя неслышно плакала. Отчаяние в ее душе мешалось с безотчетным страхом. «Уйти с урока нельзя. Это прогул. А уж все скажут про меня! Отпроситься тоже. Я заревана. Спросят, почему. Если сказать, почему… Что же меня еще ждет…»
Тут она увидела Машу, читающую по привычке учебник перед уроком, и, собрав кое-как то, что осталось от ее школьного имущества, двинулась к ней. Беззвучно, аккуратно. Как кошка.
– Что ты читаешь? – спросила. И, не дождавшись ответа:
– Можно, я почитаю вместе с тобой? А то мой учебник неизвестно где.
С усилием улыбнулась. Маша увидела эту вымученную улыбку и что-то внутри у нее снова болезненно оборвалось. Чтобы этот нож жалости отпустил ее, она ответила твердо:
– Конечно, можно.
Селедка. Маша и раньше знала, что ее – Валю – никто в классе не любит. Кроме нее. И знала, почему. В своем стремлении достичь желаемого, она не замечает никого вокруг. С другой стороны, кому может мешать ее честолюбие? Ее оценки? Почему она должна равняться на других? У этих других нет той чудесной силы, которой владеет она. Маша видела в «пятерочном» дневнике Вали лишь милое чудачество. Никак не преступление против остальных. Но Валю просто никто не видел глазами Маши. Никто не видел ее сумасшедшей силы.
Хулиган вновь оказался рядом с Валей.
– Нет, я все-таки засучу тебя, Селедка поганая. А то ты не запомнишь урок!
Валя в панике спряталась за Машину спину.
– А ну отойди!!! – прикрикнул он на Марию. Но она не шелохнулась. В мозгу пронеслось несколько сумбурных, сумасшедших мыслей. Отойти? Не отступать? Не отступать – значит встать на одну доску с Валей. И против всего класса. А что это ей сулит? Ничего хорошего. Кроме того, ее сейчас просто отшвырнут в сторону. И все дела. Но отойти она не смогла. Будто приросла к полу. И сама не знала, почему. Некогда было думать. Она сделала это интуитивно. Как в любом бою. Бьешь на автопилоте. Думаешь потом. Поэтому Маша просто стояла. Стояла и смотрела в глаза задиры. Валя дрожала за спиной. Дрожала и всхлипывала. Маша стояла. Несколько секунд злые зрачки буравили ее. Маша не отвела глаз. И он отступил. Уходя, буркнул:
– Тьфу, падаль трусливая. Неохота руками трогать.
