Влетела в чужой класс в последнюю минуту. Ее влюбленный мальчик уже давно ждал ее, не отрывая взгляда от двери. Сверкнула на него глазами. Видела: произвела впечатление. Он долго и томно смотрел на нее. Тонула в его глазах.
Да что там этот мальчик! Мария теперь всегда чувствовала влюбленность. Будто Миша вдохнул ей прямо в сердце свою любовную радость… Иногда она вспоминала его. Но ни капли не грустила. Она – красавица! Ей можно любить. Ее будут любить. Всегда. Будь ей хоть семьдесят. А сейчас она влюблялась в каждого симпатичного парня, которого видела, начиная от неизвестных моделей в журналах и заканчивая случайными попутчиками в автобусе… Нет, она и не думала думать о них дольше, чем они были перед ее глазами. Едва они исчезали, Мария их забывала. Но от каждой влюбленности все росла и росла ее радость, наполняя сердце победным ликованием…
«Иногда мне страшно. Я – пустой. Кто я? В зеркале – чернявый кучерявый парень с голубыми глазами. Еще я школьник. Сын своих родителей. А вообче? Раньше я знал, кто я. По поведению тех, кто меня окружал. Девочки меня обожали и лезли в глаза, парни боялись и служили. В их глазах я видел себя. Сейчас я один. Совсем один. А как было когда-то тебе, Маша? За что ты держалась? За свои любимые книжки? Я их сроду не читал… Прочесть?… Если совсем худо будет… Как же я устал. Раньше я думал, что любовь, а именно девочки, – это просто, как раз, два, три, и сладко. Но это не просто. И очень больно. Очень, очень, очень больно!!! Я уже не жду от тебя силы моего чувства, а просто жалости… Знаешь, девочка моя, раньше в деревнях не говорили „Любить“, говорили „Жалеть“… А может, „жалеть“ и „жалить“ – близко? С ума схожу… Все бы отдал за тебя… Себя я уже потерял… Не нужен я тебе такой… никакой не нужен».
Казалось, каждый день Мария ждала чуда. То, чего ждешь, всегда приходит… Это ее маленький секрет…
Жизнь несла новые перемены. Мария думала о них с жадностью. Теперь она всегда думала, думала, думала… Она обожала думать. В этом рождалась ее сила. Мария поставила себе на службу каждую свою мысль. Хаос навсегда покинул ее душу. Да она и не позволила бы ему проникнуть в ее светлое сознание. Весна дышала маем. Скоро конец школы… Навсегда…
О, никогда еще Мария не видела восторга пробуждающейся природы так ясно и вдохновенно! Потому что как березки выпускали клейкие пахучие листочки – так она надевала на себя новые одежды жизни. Как май выдыхал благоуханное тепло, так она отдавала свою радость этому маю. Как распускались скромные ландыши – так она научилась видеть свое очарование. Как текли новые соки в деревьях – так она наполнялась силой. Как радостно пели вернувшиеся дрозды – так она отпускала свое сердце в небо…
Мария испытывала чувство восхитительной свободы и парения. Она была свободна от привязанностей, открыта ждущим ее чудесам…
Она будто видела все вокруг себя впервые. Как ребенок. Глазами ребенка. Распускающаяся весна… Научилась вдыхать в себя силу природы, потому что поняла: самая большая сила – в ней. Мы – лишь часть ее, сложная и не самая чистая…
Мария теперь любила все окружающее ее: небо, землю, по которой ступали ее ноги, лесную мягкую тропинку, деревья, в высочайшем своем спокойствии всегда, всегда! ждущие ее… Она, как они, пускала корни в эту землю и отпускала ветви-мысли в небо…
Заново жила, жила впервые. Радовалась. Радовалась. Радовалась.
Будто качнулась в небо на гигантских качелях, после страшного провала в преисподнюю…
Мария видела муки Олега. Он был ее самым сильным подавленным желанием. Он страдал. Изменилось даже его лицо. Оно осталось грубым, но в глазах затаилась одухотворенная боль…
Его лицо. Теперь в нем светился иной дух. Страдания породили мысли, которые должны были навсегда остаться неявными…
Он смотрел на нее каждый миг, когда была возможность. И что видел?
Мария не испытывала ни малейшего сожаления. Ни малейших мук совести. Выше голову! Он не вписывается в ее схему радости. Он может замутить, отравить, испортить радость навсегда. Нет, такой исход ей не нужен. Пусть. Плевать ей, что с ним будет, плевать, что он тает на глазах… Отпустила себе все грехи, разрешила себе все, только чтоб светиться… А Олег… Она и не замечала его за своей победительной радостью…
Последний звонок. Олег стоял на противоположной от Марии стороне актового зала. И смотрел на нее. Только на нее и никуда больше. Смотрел не отрываясь. Будто хотел насмотреться впрок.
«Понимает ли она, что видимся почти в последний раз?»
А у Марии было приподнятое, праздничное настроение. Жизнь несла новые перемены. Олег чувствовал это ее настроение даже на таком расстоянии. Вбирал его в себя, как губка. Она улыбалась и без конца вертелась. То ленту в волосах поправит, то что-то скажет подружке рядом…
Прошло много лет. Сколько? Много. Неважно.
Игорь, бывший «серый кардинал», едва не скончавшись от наркотиков, нашел себя в религии. У него длинная густая борода по грудь, свой приход где-то в глуши, в Мордовии. Матушка, его жена, родила ему пятерых детей.
