– Не надо так уж волноваться, – сказал Дин Кэ. – Я просто держу это подальше от чужих глаз и ушей. Но если вы действительно намерены сдержать этого молодого человека от продолжения преступной деятельности, то я рекомендую вам быть предельно осторожным. На данный момент вы единственный, кто может узнать о содержании этой записи.
Ло Фэй нахмурился:
– Получается, то, что вы нам сейчас говорили, было неправдой?
– Я изложил вам факты. Но не все. – Дин Кэ невесело усмехнулся. – Чтобы положить конец убийствам, нам необязательно искать источник; нужно просто остановить порочный круг причин и следствий.
Крепко сжав кассету, Ло Фэй задумался над словами старика. Какие же секреты может хранить этот кусочек пластмассы?
Специальная следственная группа в полном составе расположилась за столом; на этот раз здесь присутствовал и журналист Ду Минцян.
Последний с громким, показным зевком вытер нос и сказал:
– Мой режим сна в корне отличается от вашего. В следующий раз, когда захотите, чтобы я встал так рано, лучше просто убейте меня.
– Поздняя пташка еще храпит, а ранняя уже хайпит, – чирикнул экспромтом Цзэн Жихуа.
Ло Фэй встал, давая понять, что день начат.
– Инь Цзянь, – обратился он к своему помощнику, – передайте ему вот это.
Тот выложил перед Ду Минцяном большой конверт.
– Ого… Это у нас что?
Репортер вскрыл конверт и вытащил тонкую папку, а также миниатюрный диктофон.
– Та сенсация, которой вы добивались. Сначала взгляните на документы в папке.
Ду Минцян, оживившись, сразу же углубился в содержимое папки. Там находился редкостно подробный отчет по делу восемнадцатилетней давности о заложнике, включая информацию о фигурантах, а также событиях, связанных с противостоянием преступника и полиции.
– В этом деле есть хороший, сильный конфликт. Поднимаются и некоторые интересные этические вопросы, – резюмировал Ду Минцян, закончив читать. – Но сама история древняя. Если не найти способ увязать это с чем-то актуальным, то вряд ли статья получит много откликов независимо от того, насколько складно она написана.
– Мальчик в данном деле – это тот, кто теперь известен как Эвмениды. А полицейским, застрелившим его отца, был Юань Чжибан – человек, который его вырастил, – сухо и серьезно сказал Ло Фэй.
– Вот как? – Лицо Ду Минцяна радостно оживилось. – Это меняет все в корне! Можно использовать этот материал для маркировки психологической эволюции двух поколений убийц. Публика проглотит это, даже не жуя!
Медленно кивнув, Ло Фэй повернулся к Инь Цзяню:
– Воспроизведите запись.
Тот нажал кнопку на диктофоне. Едва он сделал это, в комнате словно ожила сцена восемнадцатилетней давности.
Первое, что они услышали, был голос Юань Чжибана, призывающего Вэнь Хунбина отпустить заложника и сдаться. В ответ Вэнь Хунбин перестал говорить о Чэнь Тяньцяо и о долге. Враждебность в нем, казалось, улеглась.
– Я лишь хочу прижать к сердцу своего сына, – сказал он.
– Я верну тебе сына, если ты обезвредишь бомбу и освободишь заложника, – спокойно и примирительно ответил Юань Чжибан. – Тебе не о чем беспокоиться. Скоро все закончится, и жизнь вернется в прежнее русло.
– Мой сын, – повторил Вэнь Хунбин.
Когда Юань Чжибан заговорил снова, его голос был чуть более настойчивым:
– Неужели ты не понимаешь? Подумай о том, что для тебя действительно важно. Если продолжишь идти этой дорожкой, чем это может обернуться для твоих жены и сына?
– Мой сын, – повторил Вэнь Хунбин, как мантру. Решимость в нем иссякала.
– Обернись, Чэнъюй, и позови своего отца, – сказал Юань Чжибан мальчику, которого держал на руках.
– Папа, ты купил мне на день рождения тортик? – послышался детский голосок.
Диктофон взорвался страдальческим криком:
– Отдай мне мои деньги! Мне нужны мои деньги!
– Я тебе уж сколько раз говорил: у меня их нет, – плаксиво возразил еще один голос. Чэнь Тяньцяо.
– Спокойно! Не шевелись! – выкрикнул Юань Чжибан уже совсем по-другому.
– Где деньги, ублюдок?! Мразь! Убью! – зарычал Вэнь Хунбин диким зверем. Внезапно он сбился с дыхания. Из диктофона донеслись звуки потасовки.
– Отпусти его! – крикнул Юань Чжибан.
А затем динамик треснул безошибочно узнаваемым звуком выстрела.
Запись оборвалась. В конференц-зале повисла тяжелая тишина. Спустя полминуты молчание нарушил Ло Фэй.
– Какие мысли? – спросил он у Ду Минцяна.
Вялого безразличия в журналисте как не бывало. Он покачал головой, все еще потрясенный только что услышанным.
– Этот мальчик… И всё из-за одного предложения…
– Совершенно верно. Одна лишь фраза изменила все. Это очень печалит, но ничего поделать уже нельзя. – Чуть более мягким голосом Ло Фэй добавил: – Искренне надеюсь, что вы включите это в вашу статью.
– Хм… – Ду Минцян пристально посмотрел на Ло Фэя, словно пытаясь зондировать его мысли.
– Лучше даже не просто написать, а выложить в онлайне аудиофайл.
Губы Ду Минцяна расползлись в лукавой усмешке:
– Вы меня, похоже, используете?
