Через десять минут Ло Фэй и Инь Цзянь вошли в конференц-зал, где находились Му Цзяньюнь, Цзэн Жихуа, Лю Сун и Хуан Цзеюань. Именно там Ло Фэй сделал своей команде неожиданное заявление:
– С сегодняшнего дня я временно распускаю специальную следственную группу номер четыреста восемнадцать.
– То есть как? – изумленно выдохнул Лю Сун. – Но ведь мы еще не схватили Эвменид!
– А как мы, по-вашему, должны его схватить? – насмешливо спросил Ло Фэй. – Последние две недели были, мягко говоря, непродуктивны. Мы в тупике.
Лю Сун развел руками, Цзэн Жихуа отреагировал коротким пожатием плеч. Му Цзяньюнь вдумчиво наблюдала за Ло Фэем, внешне не выказывая никакой реакции.
– По нашим прикидкам, он уже сдулся, – напомнил Ло Фэй. – Подходящих зацепок у нас нет. Мы понятия не имеем о его положении в обществе, а кроме его примерного роста, веса и нескольких размытых видеокадров, у нас нет даже четкого представления о том, как он выглядит. И теперь, когда истек дэдлайн Ду Минцяна, я думаю, нам пора перестать понапрасну тратить усилия.
– Ну а Чэнь Тяньцяо? – спросил Лю Сун. – Мы даже не поставим никого за ним присматривать?
– В этом нет необходимости. Вэнь Чэнъюй уже оставил в живых Ду Минцяна. Значит, и за Чэнь Тяньцяо он не придет. Он больше не Эвмениды.
– И что, мы теперь возьмем и вот так всё бросим? – Лицо Инь Цзяня растерянно вытянулось; он не верил своим ушам.
Ло Фэй снова пожал плечами:
– Все, что мы можем сейчас сделать, – это поставить расследование на длительную паузу. По крайней мере, пока не появится еще одно «извещение о вынесении смертного приговора».
– Я не думаю, что мы его дождемся. – Му Цзяньюнь качнула головой. – От своей роли Эвменид он, похоже, уже отрекся; так зачем ее возобновлять?
– Значит, команда распадается? – потянувшись в кресле, спросил Цзэн Жихуа. – Честно сказать, я об этом не особо жалею. Последние несколько недель выдались хлопотными, и нам всем пора немного отдохнуть.
Оперативники молчаливо переглядывались, размышляя о времени и усилиях, затраченных на это расследование. Палач, похоже, иссяк. А коллективные действия хоть и не привели к полному провалу, но после полутора месяцев трудов оставили команду при не вполне удовлетворительных результатах.
Неужели все действительно закончено?
Закончив пьесу, Чжэн Цзя медленно поклонилась своей аудитории. Несмотря на слепоту, она инстинктивно всем телом повернулась к определенному столику. Это было место, где обычно сидел
И тут до нее донесся изысканный аромат свежих лилий. Сердце неистово заколотилось, и она выпрямилась. Послышалась поступь – деревянный стук обуви на жесткой подошве, – и Чжэн Цзя почувствовала, как официант сует ей в руки букет.
– Где клиент, который это прислал? – не в силах сдержать волнение, спросила она.
– Он не зашел.
Ее плечи слегка поникли.
– Но сказал, что вы знаете, где его найти, – добавил официант.
Чжэн Цзя открыла стеклянную дверь кафе, где на нее пахнуло знакомым ароматом свежемолотой арабики и сандаловых благовоний. Она села за тот же столик, что и тогда, и спросила, неосознанно переходя на тихий, ласковый тон:
– Ты со всем управился?
– Полагаю, что да, – мгновением позже ответил он голосом таким же нежным, как у нее.
При первой встрече все его робкие намеки на ухаживания Чжэн Цзя отклоняла сдержанно-вежливой улыбкой. Время изменило многое. Сегодня она ничего не скрывала и улыбалась лучисто и открыто.
– Я уже вышел на врачей в Америке. Я организую твою поездку, и там тебе сделают нужную операцию.
– Правда? – Ее голос надломился; пришлось внутренне призвать себя к спокойствию. – Зачем ты все это для меня делаешь?
В ожидании ответа она прислушивалась к звукам вокруг: побрякивание керамики, шипение кофе-машины…
– Возможно, это судьба.
Чжэн Цзя слегка нахмурилась:
– Ты действительно в это веришь?
– В судьбу?
– Странно. Суеверным ты мне не кажешься. Хотя, если вдуматься, то… – Она чуть склонила голову.
– Да?
– Чуть больше месяца назад, незадолго до нашей встречи, я стояла возле могилы отца, когда в нее опускали гроб. И там встретила кого-то… ну, в общем… странного. А затем он сделал мне подарок.
– «Странного» в каком смысле? – с ноткой подозрительности спросил он.
– У него был такой скрипучий голос – такой, от которого невольно ежишься; но при этом в нем чувствовалась странная харизма. С каждым его словом меня странным образом тянуло к нему. Мне не хотелось уходить. Должно быть, он и выглядел так же необычно. Жаль, что я не могу нормально его описать. Человека, наделенного такой силой, я прежде никогда не встречала.
Через столик до нее донесся резкий, короткий вдох.
– Что он тебе дал? – спросил он неожиданно сдавленным голосом.
– Не знаю. – Она лукаво улыбнулась. – Открыть ту вещицу он мне не позволил. Сказал, что я должна отдать ее тебе.
– Мне? Но ведь мы тогда даже не были знакомы.
