– В твоих словах есть смысл, – мягко сказал он. – Но почему ты так в этом уверена?
– Быть слепой означает, что у меня есть много времени на раздумья.
– О да, наверное, – задумчиво произнес он. – И, не имея ничего, что могло бы отвлечь другие твои чувства, ты можешь воспринимать вещи, которые недоступны остальным, считающим себя зрячими.
Она тихо рассмеялась:
– Ты ревнуешь?
– Немного.
– Не странно ли, что человек, обладающий всеми чувствами, завидует слепой молодой женщине?
– Немного, – повторил он.
– Мне кажется, я понимаю, что ты чувствуешь, – сказала она, слегка склонив голову. – Многие вещи универсальны. Чем больше у тебя чего-то, тем сильнее ты желаешь его противоположность. Ты завидуешь миру, в котором я живу. Но я… Ты даже представить себе не можешь, как сильно я хочу понять твой мир. Учитывая твою любовь к уединенным местам, я могу лишь догадываться, какая у тебя была жизнь.
Помолчав немного, он спросил:
– Твои глаза… Ты родилась уже незрячей?
Она кивнула.
– Маленькой я еще немного видела, но с возрастом зрение ухудшилось. К десяти годам я уже была полностью слепой. Когда пытаюсь представить себе, как выглядит этот мир, я вспоминаю образы своего детства. Эти воспоминания действительно прекрасны. – Уголок ее рта чуть заметно дернулся. – Но с тех пор прошло много времени и многие из тех воспоминаний уже поблекли.
– А есть ли какое-нибудь лекарство?
– Ходить по врачам я давно перестала.
– Я слышал, существует разновидность генной терапии, которая может излечивать врожденную слепоту, – сказал он. – Тебе следовало бы этим заняться.
– Неужели? И какие больницы предлагают такое лечение?
– В Китае их нет. Это воистину передовая технология. Для этого нужно ехать в Америку.
– Америка? – холодновато переспросила она, качнув головой. – Я никогда не выезжала даже за пределы Чэнду. Такое лечение, должно быть, стоит целое состояние.
– О деньгах тебе беспокоиться не нужно, – непринужденно сказал он. – Об этом для тебя позабочусь я.
Она замерла. Это всего лишь вторая такая встреча, лицом к лицу, а он уже предлагает отправить ее в Америку и оплатить лечение! Он что, ее разыгрывает? Это какая-то шутка?
Но почему-то она так не думала. Самым странным было то, что он казался вполне искренним.
– Совершенно серьезно. Я займусь этим и обо всем позабочусь. Как только я все устрою, единственное, что тебе останется, – это поехать в Америку и вылечиться.
– Но… зачем все это делать? Кто ты такой? Почему обо мне заботишься?
– На самом деле все очень просто: я всего лишь хочу тебе помочь.
– Но мы знакомы всего ничего… Я не могу понять, почему ты хочешь мне помочь. Честно говоря, мне от этого не по себе… как будто ты пытаешься меня обмануть.
– Можешь думать все, что тебе угодно. Я обо всем позабочусь, и ты сможешь поехать в Америку на лечение. Все вполне просто.
– Ты думаешь, я сама о себе не могу позаботиться? – рассерженно спросила она, и ее щеки зарделись. – Что я беспомощна, потому что слепа? Если ты так думаешь, то я ни за что не приму эту твою так называемую помощь.
– Я совсем не это имею в виду.
– Тогда назови причину. Почему ты хочешь мне помочь?
Она смолкла в ожидании.
– Потому что я единственный, кто сделал бы это для тебя, – произнес он.
Она вздрогнула. Каждый нерв в ее теле словно покалывало иглами. Она неловко шевельнулась.
– Я хочу помочь ради того, чтобы и дальше радоваться твоей музыке, – сказал он. – Разве этого мало? И никаких финансовых трудностей это у меня не вызовет. Что до меня, то я лишь вношу посильную лепту, чтобы помочь нуждающемуся другу.
– Но ведь ты для меня фактически незнакомец, – сказала она теперь уже не столь категорично. – Если хочешь помочь, то для начала позволь мне узнать тебя поближе.
– Хотел бы я, чтобы это было возможно! Но… – Он помолчал, тщательно взвешивая, что сказать дальше. От его слов веяло глухой сдержанностью. – Во мне есть такое, чего ты, вероятно, никогда не сможешь понять.
– Что ты имеешь в виду?
Он не ответил. Она слышала, как подошвы его туфель шаркают по полу, а пальцы вцепляются в одежду.
Вокруг них куполом нависла тишина. Она чувствовала это совершенно отчетливо. Безмолвие давило ей на кожу, просачивалось сквозь поры.
– Я хочу домой, – сказала она резко.
Хотя она верила, что он искренен в своем желании помочь, но действительно начала замечать в нем что-то странное. Он скрывал нечто очень серьезное. И в то же время она хотела быть ближе к нему.
Кто же он?
– Да, уже и в самом деле поздно. Я отвезу тебя, – сказал он. – Но я должен тебе кое-что сказать.
– Что именно?
Еще одна тревожная пауза.
– Вчера мы с тобой заключили соглашение. Я сказал, что каждый вечер буду ждать тебя в этом кафе, а потом отвозить домой.
– Да уж, помню. – Она примирительно улыбнулась, в надежде загладить эти не совсем приятные минуты. – Я бы сказала, что мы официально приступили к выполнению данного соглашения.
– Боюсь, мне придется пока поставить его на паузу, – мрачно сказал он. – Безусловно, я очень сожалею.
Обиженно выпрямившись, она приопустила голову.
– Ты всегда так быстро отказываешься от своих обещаний?
