— Верно, скорее всего сражение никто не видел, даже тот мужчина… Мок, он со своей семьей прятался в доме, боясь высунуть нос наружу, и вероятно, так поступили и остальные, — согласился Локи.
— А каждому из них хочется рассказать, что он что — то видел, а не прятался в своем доме от великана. И вот один сказал, что что — то видел, чтобы похвастаться, второй тоже сказал, третьи дополнили и вот так правда и оказалась надежно спрятана под толстым слоем рассказанных небылиц, — продолжила мысль Михея.
— Кстати, я только сейчас понял, почему люди из той деревни падали предо мной на колени. Оказывается, они подумали, что я являлся твоим всадником.
— Почему это подумали, что ты являешься моим всадником? Если так оно и было, уже в тот момент ты был моим всадником, и ты уже формально им являешься, — резко возразила Михея.
— Но как я мог быть им, если на тот момент мы с тобой не обменялись клятвами? Да и я вообще, не знал, что ты на тот момент уже считала меня своим всадником? — ответил с легкой насмешкой Локи.
— Да, но я была уверена, что ты согласишься им стать, — уверенно заявила Михея. — Даже если бы ты отказался от моего предложения, то я всё равно никуда бы тебя не отпустила, пока ты не согласился им стать.
— Ох, даже так? — усмехнулся Локи.
— Даже так, — подтвердила Михея.
Глава 30.
Первожрец.
Интерлюдия
В подвале, освещенном лишь светом факелов, находилось несколько человек. Один из них, обнаженный мужчина с непроницаемым черным мешком на голове, был распят на дыбе. Рядом с дыбой стоял заплечных дел мастер, одетый в робу, скрывающую его фигуру и лицо, а напротив распятого мужчины стоял молодой жрец, роста чуть выше среднего, с длинными русыми волосами, гладко зачесанными назад. Его голову охватывала тонкая кожаная повязка. Волосы были зачесаны таким образом, что открывали широкий лоб мужчины. Лицо было треугольной формы, несколько худощавое, с высокими скулами, узким мощным подбородком, близко посаженными миндалевидными глазами. Над глазами располагались густые, широкие брови, имеющие изгиб. Помимо этого лицо выделялось орлиным носом с большими, раздутыми ноздрями, средним по размеру ртом, с узкими губами, кожа была довольно бледной. И главной отличительной особенностью лица были две черты, придававшие и без того несколько устрашающему виду этого человека ещё большей грозности: первое — это прямой шрам на левой щеке, шедший сверху вниз до верхней губы, где и заканчивался. Второй особенностью были его внимательные, холодные, голубые глаза, старающиеся пронизать то, на что они смотрели. Одет он был в просторную белую робу (которая скрадывала его фигуру, скрывая под собой довольно худое и жилистое тело), рукава и подол которой по краям были украшены вышивкой в виде каплеообразных фигур, остриё которых в свою очередь были направлены вверх и имевшие полукруглый вырез с нижней части капли. Роба была приталена широким кожаным ремнем. Скреплялся ремень воедино с помощью массивной пряжки круглой формы, изготовленной из серебра и украшенной множеством разнообразных драгоценных камней, на камни были нанесены странные знаки. Человек с длинными волосами посмотрел на распятого на дыбе и с нескрываемой ненавистью спросил:
— Ну так что, не желаете сознаться в своей вине?
— Первожрец Наксан, я… я невиновен, — прозвучал приглушённый шепот.
— Невиновен!? Разве вы не нарушили один из запретов, магистр Глум?
— Я же говорю, я невиновен, — попробовал возразить пленник.
Не обращая внимания на возражения пленника, жрец в белой робе, названный пленником Наксаном, продолжил свою речь:
— Первоотец наш завещал, что у всякой жизни есть начало и есть конец. Это противоречит учению Матери о том, что жизнь должна быть вечной. Как видно из найденных нами записей следует то, что вы пытались провести отвратительные магические ритуалы по созданию нежизни, и помимо записей в тайнике был найден гримуар, связанный с культом Матери. Также в записях говорится о ваших злодеяниях: что вы проводили у себя мерзкие ритуалы на похищенных вами людях. На теле одной из убиенных вами жертв были найдены следы проведения ритуала, поэтому отпираться и говорить о своей невиновности бессмысленно. Что же сподвигло вас к изучению запретных знаний и проведению запретных ритуалов? Ради чего вы нарушили запреты? Ради жажды бессмертия? Из любопытства? Но это всё не важно, вина есть вина и чтобы вами не двигало — это не важно. Вы проводили запретные ритуалы, забравшие жизни множества невинных людей. Впрочем, у меня осталось ещё множество вопросов к вам, магистр, и мне хотелось бы получить на них ответы. И первое, чтобы мне хотелось узнать — это то, каким образом вы получили гримуар.
— Я ничего не скажу, — прозвучал приглушенный шепот.
— Магистр, я уверяю вас вы ещё возжелаете, чтобы я услышал ответы на мои вопросы. Нет, вы даже будете умолять меня, чтобы я выслушал вас. Вы будете рыдать и плакать, уговаривая меня, дабы я услышал ваш ответ, — возразил первожрец.
— Я ничего вам не скажу, — дрожащим голосом повторил пленник свой ответ.
