Поль живет и работает на ферме в Центральной Франции, Анетта родом из промышленного городка на севере. У обоих в прошлом — горькие обиды и разочарования. Его окружает неуживчивая родня, принимающая в штыки любого чужака, у нее растет сын. Но вот однажды Поль дает объявление в газету, Анетта откликается… Так начинается трогательная история их любви.
Бумага все стерпит.
Анетта смотрела в ночь. Она понимала, что до приезда во Фридьер никогда не видела настоящей ночи. Во Фридьере темнота не падала на землю, а словно бы поднималась снизу, захватывая дома, людей и животных, она просачивалась сразу отовсюду, подкрадывалась незаметно, заливая чернильной чернотой контуры предметов и силуэты прохожих, поглощала деревья и камни, стирала дороги, сминала и перемалывала все вокруг. Свет автомобильных фар и единственного в коммуне фонаря, не в силах пробиться сквозь ее толщу, лишь чиркал по ней и соскальзывал прочь. Эта густая, жирная тьма, наполненная незримыми призраками, выдававшими свое присутствие шорохами, скрипами и ворчанием, была живой, она дышала и простирала окрест свои длинные руки, стуча незапертыми ставнями и неплотно закрытыми дверями, она смотрела на тебя бездонным взглядом, стискивала как клещами и поскорей загоняла в освещенную комнату ненадежного домишки.
В самом начале, в июне и июле, пораженная обилием солнца в этом новом для нее краю, Анетта не замечала ночи, не обращала на нее внимания. Кроме одного раза — гораздо позже, уже зимой, в самую мрачную пору февраля, она вдруг вспомнила про тот июльский понедельник, когда разразилась единственная за слишком засушливое и жаркое лето гроза. Поль предупредил ее часов около пяти вечера, сказал, что ливанет не на шутку, и велел выключить телевизор; однажды, он уже забыл, в каком именно году, была такая же гроза, и его дядьям пришлось потом покупать новый телевизор.
Для Анетты с Эриком гроза была чем-то вроде никогда не виданного ужастика; они засели в погруженной в полумрак комнате, подальше от трех окон, в которых дрожали стекла, и тихо сидели, не узнавая привычного пейзажа — земля ходила ходуном, и дождь лил плотной серой стеной. Поль, поднявшийся из коровника чуть раньше, радовался, что успел до налета стихии убрать все сено и снять весь урожай. Он зажег лампочку под потолком и стал рассказывать, как нервничает Лола, его собака, которую любая, даже самая небольшая гроза заставляет вытворять всякие глупости. Сейчас она пряталась внизу, съежившись в комочек и забившись под раковину в чулане, где хранились моющие средства, — чтобы забраться в самый дальний угол, она бестрепетно выволокла из-под раковины все, что там лежало. Они посмеялись и сели ужинать. Разговор за столом не клеился; они считали вспышки молний. Потом Поль рассказал, что в молодости его дядья своими глазами видели, как в большую комнату влетела шаровая молния, оставив на полу горелый след, протянувшийся от двери до окна, и вышибив трухлявые оконные косяки. Дядьки — оба — передавали эту историю про шаровую молнию одними и теми же словами, говорили о ней с одинаковой торжественной почтительностью и добавляли, что молния тогда убила у них трех коров, пасшихся на верхнем пастбище. Ближе к восьми раскаты грома стали совсем оглушительными; свет, мигнув несколько раз, погас. Поль с царственной невозмутимостью тут же зажег три свечи, которые перед тем, как сесть за стол, вытащил из буфетного ящика. Эрик волновался за Лолу, он места себе не находил, переживая за бедную псину. Они с Лолой поладили с первого же дня, и в тот же вечер Эрик уже обнимал собаку — к неудовольствию сестры Поля Николь, которая недоверчиво выглядывала из-под закрывавшей глаза жесткой челки и молча изумлялась покорности и дружелюбию упрямой животины, выдрессировать которую стоило немалых трудов. Еще испортит своими нежностями собаку, а она должна сторожить стадо, а ты как думал, на ферме просто так животных не держат; мальчишка должен понять, что в деревне все работают, даже собаки, иначе их никто кормить не станет, это тебе не город, где людям делать нечего и деньги девать некуда.
