– Шон, – Дебби лежит на нем, умостив голову на груди, водит пальчиками по контуру цветитстой татухи, отдыхая от феерического утреннего секса, – а ты, когда меня впервые увидел, ну там, в гараже… Что подумал?
– Ммм? Да я не помню уже…
– Это как это, не помнишь?
– Эээ… То есть помню, малыш, конечно помню… Бл***…
– Не выражайся.
– Да я и не…
– Ну? И что подумал?
– Подумал? Ну…
Шон лихорадочно соображает, что бы такое безопасное ляпнуть. И так по краю ходит с ней. Ну не говорить же, в самом деле, правду?
Что ничего не подумал?
Нет, ну немного подумал, конечно. Удивился, что такая кнопка пришла за сексом.
Он же тогда, полгода назад, как вышел из тюрьмы, сразу приехал к младшему брату, Рэю, которого с какого-то хера поставили управлять автомастерской на окраине Атланты. Братуха, надо сказать, был рад, и взял его на работу.
Шон и кайфовал несколько дней, днем перемежая работу с трахом. И удивляясь поначалу, откуда у братухи возле мастерской трется такое количество зачетных, на все готовых девок. Младший всегда был букой. И нихера не умел общаться с бабами. Ну, кроме тех моментов, когда за секс платил. А тут прям этот, как его… Казанова, во.
Но Рэй потом ляпнул, что это все с одного универа девки, они, типа к нему сначала машину ездили чинить, а потом стали просто так приезжать. Шон тогда еще удивлся, чего это брат их не трахает? Но Рэй молчал. На самого Шона девки среагировали правильно, и веселье пошло по спирали вверх.
Все были счастливы.
Ровно до того момента, пока в мастерскую не пришла эта малявка.
Шон тогда еще подумал, что это верная статья, потому что девке явно нет восемнадцати. И жаль. Хорошенькая. Очкастенькая такая, с виду скромница. Такие скромницы особенно хороши в сексе, ему ли не знать.
Ну кто ж мог предполагать, что она реально по делу пришла?
Потом-то, конечно, выяснилось все.
И Шон проявил благородство, даже проводил ее до остановки автобуса.
Правда всю дорогу настойчиво звал в мотель, никак не веря в то, что девчонка не впечатлилась им. Да, прикольно получилось…
– Подумал, красивая…
– Правда? – Дебби приподнимается, лицо ее становится таким хорошеньким, таким светящимся, что Шон на полном серьезе с чистой совестью подтверждает:
– Правда. Очень красивая. А ты чего подумала?
– А я подумала, что ты… Крутой… И опасный… И нахал…
Кажое следующее слово Деб говорит все тише, краснея все больше и больше. Шон умиляется. Ну надо же! После всего, что он с ней уже сделал и что еще сделает, она краснеет! Как девственница! Это пи**ц, как мило.
– Ты моя скромница… Иди сюда, садись сверху. Хочу смотреть, как ты будешь краснеть, когда член мой в себя впустишь.
И через пару секунд Шон с удовлетворением наблюдает за своей отличницей и скромницей. За ее красными щечками и закатывающимися глазками.
Кайф, просто нереальный кайф.
– Ну что, малыш, утром, может, в аквапарк рванем? Здесь он прикольный, говорят.
– Нет, нас уже ждут. Мне бабушка звонила с утра.
– А чего я не слышал?
– А был занят потому что. Ел бургер.
– Аааа… Ну да… Давай все же в аквапарк, а? Ну когда еще попадем?
– Уокер! Ты не хочешь ехать к моим родным?
– Почему не хочу, малыш? Очень хочу! Мы и так к ним едем!
– Да мы уже две недели к ним едем! Зачем я только согласилась на этот дурацкий байк!
– Малыш, не обижай моего Харли!
– Папа решил, что ты просто трусишь!
– Ну, это он зряяяя…
– А что, нет? Не трусишь, скажешь? А почему мы останавливаемся на несколько дней в каждом, самом дурацком городишке?
– Просто развеяться, когда мы еще так поедем? Не кипишуй, малыш, доедем мы до твоего Бигвуда…
– Кливленд-Хайтса!
– Вот-вот…
– Уокер! – Деб садится на кровати, подтягивая простынку на груди, очаровательно взъерошенная и негодующая, – мне кажется, что ты чего-то не договариваешь!
– Да, малыш…
Шон вздыхает. Вот кнопка настырная. И не отлипнет ведь!
– Уокер! – Дебби подпрыгивает на кровати, и это выглядит забавно, – хватит ржать! Говори давай все!
– Малыш… – Уокеру на особо приятно это говорить, но когда-нибудь придется. Хоть ситуации это не изменит, но зато прояснит. – Я просто стремаюсь…
Он замолкает, глядя на Деб, но она все так же молча и насупленно ждет продолжения.
– Ладно, – вздыхает он, – понимаешь… Я не думаю, что твои предки отнесутся ко мне с радостью. Кто ты и кто я? У тебя там, сама говорила, полный город родни, мать с отцом наверняка подобрали женишка, какого-нибудь горячего ирладского парня… А тут я приеду… Вот я потому и хотел спокойно в Вегасе. Обвенчал бы нас Элвис… Или Мадонна…
– Уокер, ты – дурак! – торжественно заявляет Дебби, тыча в широкую грудь тонким пальчиком, – я не собираюсь тебя стыдиться и прятать! Ты – мой мужчина. Я тебя люблю. А, значит, и мои родные полюбят.
– Ну да, ну да… Папа – госчиновник, мама – домохозяйка, и бабушка – «та самая МакКорни»… – бормочет раздосадованно Шон.
