Саймон Темплар сделал длинную затяжку и утонченным жестом стряхнул пепел в воду.
— Ну и что ты предлагаешь?
— Я подхожу ближе. Когда причалю, ты спокойно спустишься сюда, в лодку. Если будешь сопротивляться или попробуешь меня провести, твой друг отправится на тот свет.
— Да неужели? — протянул Саймон.
— И никак иначе. Я жажду познакомиться поближе, мистер Святой!
— Так, так, так! — насмешливо проговорил тот, не теряя бдительности.
И тут ему пришлось принять одно из самых отчаянных решений за всю свою карьеру, которая и продолжалась-то лишь благодаря умению быстро и хладнокровно принимать такие решения.
Дикки Тремейн попал в ловушку и находится в той лодке. Это стало ясно еще тогда, когда был подан красный сигнал. Оставалось только дождаться конкретных деталей. Теперь Святой знал их. И хотя он не задумываясь шагнул бы в раскаленную печь, если бы только думал, что тем поможет Дикки спастись, сейчас это было бессмысленно. Если ступить в лодку, вместо одного в переплет попадут двое — и какая им в том прибыль?
Что важнее — в чем тут выгода Хиллорана? Почему он так жаждет пополнить свою коллекцию Святых на борту? Саймон задумчиво покатал сигарету между пальцами и бросил в воду.
«Зачем же, как не затем, чтобы заполучить эту классную штуковину, в которой я сижу? Он хочет забрать ее себе и улететь куда глаза глядят. Опять же — почему? Ну так ведь при нем побрякушек на миллион долларов. И команда потребует свою долю. Однако сложно представить, чтобы он предполагал погрузить на самолет всех матросов. Стало быть, он планирует взять с собой только Одри Пероун, оставив отважных мореходов ждать у моря погоды. Ха! Каламбур, однако…»
И сорвать планы противника можно было, похоже, только одним способом…
Хиллоран совершенно не ожидал какого-либо сопротивления. Во-первых, недавно он пропустил несколько рюмок, во-вторых, был полностью уверен в себе. Все и вся находилось в его руках — Тремейн, Одри, команда, Святой, драгоценности…
Хиллоран не трясся в предвкушении триумфа — он относился к людям иного сорта, — просто наслаждался своим хитроумием. Нельзя даже сказать, что он гордился, — одержать верх в этой игре казалось таким же естественным, как обыграть в покер слепоглухонемого или умственно неполноценного ребенка.
Святого Хиллоран, разумеется, знал только понаслышке, и слухи никогда его особо не впечатляли. Он не учитывал сверхъестественную интуицию противника, способность мыслить и принимать решения с молниеносной скоростью. Не представлял себе и ту степень безрассудной отваги, которая поднимала Святого над обычными искателями приключений настолько же, насколько Уолтер Хэйген[34] выше пенсионера, играющего в гольф для собственного развлечения.
У проблемы существовало одно отчаянное решение, и Хиллоран должен был его увидеть. Однако не увидел — или счел слишком безрассудным, чтобы принимать всерьез. И оказался категорически не прав.
Стоя на корме лодки — черный силуэт четко вырисовывался на фоне поблескивающей воды, — он снова окликнул:
— Я подхожу, Святой. Ты готов?
— Готов, — ответил тот. Приклад «льюиса» вжался в плечо, будто в каменную скалу.
Хиллоран отдал команду, и весла вновь погрузились в воду. Даже знай он, что случится дальше, едва ли ему удалось бы свести воедино свои ощущения. Резкий стрекот пулемета слился в мозгу с пронзившей грудь болью, стремительно наплывающая темнота в глазах — с охватившей вдруг тело слабостью. Прервавшееся в горле дыхание уже не доходило до слуха, а холодные объятия вод, сомкнувшихся сверху и потащивших на дно, не значили вообще ничего…
И только Дикки Тремейн, растерянно глядящий на расходящиеся круги там, где море поглотило Хиллорана, услышал возглас Святого:
— Ждите русалок в гости!
Сразу вслед за этим раздался всплеск, словно в воду с высокой скалы нырнул тюлень. Двое матросов на секунду застыли в трансе. Потом один, выругавшись, налег на весла, другой последовал его примеру. Дикки понял, что пришла его очередь действовать.
Вскочив, он бросился вперед, на спину ближайшему матросу. Тот повалился вбок, на колени, так что лодка опасно накренилась. Дикки кое-как поднялся, едва владея ногами, которые весили, кажется, по тонне каждая, и так же кинулся на второго. Первый, сбитый на дно лодки, бросился на него, но Дикки было не остановить. Со связанными за спиной руками он дрался, как безумный — пинался, толкал плечом, бодал головой. Все ради того, чтобы не дать этим двоим грести, пока Святой не доберется до лодки.
Когда совсем рядом за планширь наконец ухватилась рука, Дикки лег, тяжело дыша. Мгновение спустя через борт перевалился Святой, едва не перевернув при этом лодку.
— Порядок, дружище! — бодро сказал он тем неповторимым тоном, который буквально вселял новую жизнь в тех, кто его слышал.
В лицо ближайшему матросу полетел кулак, а второй тут же ощутил острие ножа у своего горла.
— Вы слышали, что ваш босс приказал вам грести к гидроплану? — мягко осведомился Святой. — Я очень щепетилен с выполнением последней воли мертвых. Приналягте, да поживее!
