Знакомые страсти полностью

— Алло! — крикнула она, дрожа всем телом.

— Малышка? — послышался голос мафочки. — Извини, дорогая. Это я только что звонила, но подумала, что неправильно набрала номер. Тебе пришлось бежать. Ты запыхалась.

— Мне показалось, что звонят у соседей. Не всегда сразу разберешь. — Малышка надеялась, что мафочка не услышит, как она разочарована. — Дорогая, как ты? Как Флоренс? Извини, что не могла заскочить к тебе, но я была ужасно занята. Чем занята? Скопилось много писем. Я постараюсь приехать в воскресенье.

— Нас не будет, дорогая, — словно извиняясь, проговорила мафочка. — Мы вернемся поздно вечером. Папуля решил на выходные увезти Флоренс из Лондона, чтобы дать нам всем немного отдыха. Мы едем на Котсулдские холмы. Не хочешь присоединиться к нам? Мне нетрудно позвонить в отель и узнать, есть ли у них свободная комната.

— Нет, мафочка, спасибо. Я же сказала, мне надо написать кучу писем. И потом, не хочется опять просить соседку, чтобы она приглядела за котом. Слишком мало времени прошло.

— Ну ладно. Я рада, что ты смогла привезти к нам Флоренс. Она не признается, но нога у нее болит. На самом деле я как раз из-за этого и звоню тебе. Она сейчас в ванной, так что не может меня услышать. Дело в том, что мы получили телеграмму от тети Блодвен, что она прилетит во вторник, а не в пятницу, и это очень неудобно для папули, потому что он уже перенес прием с пятницы на вторник. Сама знаешь, как он из-за моего дурацкого сердца не любит, когда я сажусь за руль, вот я и подумала: может быть, ты отвезешь тетю Флоренс в аэропорт? Мы бы с радостью заплатили за такси, но тетя Флоренс наверняка откажется. В общем, ты понимаешь.

— Когда я не смогу влезть в автобус, то отправлюсь в дом престарелых, чтобы не быть ни для кого обузой, — произнесла Малышка, подражая тете Флоренс. — Я все сделаю, дорогая.

— Ну и слава Богу. Ты сняла камень с моей души.

— Устала, мафочка?

— Немножко. — Малышка услыхала короткий, резкий и несколько истеричный смешок. — Флоренс сказала тебе о новой двуспальной кровати, которую в прошлом месяце купила для Блодвен и Гарри?

— Нет. Неужели? Бедняжка Флоренс!

— Вот так. Боюсь, она никак не может забыть об этом. Конечно же, я понимаю — она ужасно расстроена оттого, что не знала о смерти Гарри, вот и зациклилась на кровати, чтобы не говорить о его смерти, но мы только об этом и говорим с тех пор, как она приехала. Она боится, что покажется смешной в глазах Блодвен, которая сразу поймет, что кровать новая, с новым покрывалом, с новыми простынями и с новым матрасом без единого пятнышка! Она собирается сказать Блодвен, что купила кровать для папули и для меня, когда мы гостили у нее на прошлую Пасху, и уже просила папулю не выдавать ее, если Блодвен не поверит. Мне, собственно, все равно, а папуля воспринимает это очень серьезно. Как будто Блодвен и впрямь сразу помчится в гостевую комнату и станет смеяться, едва увидит новую кровать!

— Она может, разве нет? Насколько мне помнится, ни папуля, ни Флоренс никогда не заблуждались насчет характера своей дорогой сестрицы. Все дело в том, что Флоренс боится ее насмешек. Папуля лишь старается ее успокоить и избежать скандалов.

— Не понимаю, почему ничего нельзя сказать прямо, — жалобно проговорила мафочка. — Ох уж эти Мадды! Должна признаться, дорогая, хоть это и нехорошо по отношению к папуле, но в последние несколько дней я пару раз чуть не сорвалась. Насколько все было бы проще, если бы тетя Флоренс не скрывала, что страдает из-за глупой молчанки по поводу смерти Гарри! Наверно, это было для нее ужасным ударом. Ведь в ее памяти он остался молодым человеком, которого она любила и которого у нее украли. Если бы она могла поплакать и все забыть! Так нет, она все время сердится и ругает «дурацкую» новую кровать, из-за которой будет выглядеть смешной. Да еще вся эта ложь! Не были мы у нее на прошлую Пасху! Мы с папулей на две недели уезжали на Мадейру. Бланш и Сэму об этом известно. Мы посылали им открытку оттуда. И папуля привез массу фотографий тамошних садовых цветов. Помнишь?

— Помню, помню. Придется вам предупредить Бланш и Сэма и ни в коем случае не показывать фотографии тете Блодвен. Впрочем, если папуле уж очень захочется похвастать ими, а так оно наверняка и будет, ведь они в самом деле хороши и он законно гордится ими, то не говорите, когда они сделаны. — Малышка хихикнула. — Да нет, я понимаю, как все сложно. Все время ходи и оглядывайся.

Малышка хотела повеселить мафочку, но та лишь тяжело вздохнула.

— Иногда мне кажется, это какая-то семейная болезнь, все время тайны и интриги. Наследственная болезнь, против которой они все оказались бессильны. Нехорошо так говорить, но на этой неделе были мгновения, когда я думала о том, какой стала бы Грейс, если бы успела повзрослеть!