Первый крупный заказ фирма получила от оккупационных войск: американцам потребовался большой микшер для радиовещательной компании NHK. Когда ведавший делами бригадный генерал навестил фирму, он был настолько поражен примитивностью производства, что велел расставить в цехе ведра с песком и водой на случай пожара. Будущий гигант Sony по-прежнему ютился в полуразрушенном здании. Но микшер был сделан быстро и качественно. Кроме денег, Ибуку ждало настоящее открытие: в одном из кабинетов NHK он увидел ленточный американский магнитофон и во что бы то ни стало решил сконструировать такой же для Японии.
Идея вдохновила всю команду, за исключением главного бухгалтера. Его пришлось вести в ресторан на черном рынке. Пока бухгалтер ел, Морита и Ибука в два голоса пели о революции в радиопромышленности и о преимуществах всякого, кто успеет выйти на новый рынок первым.
Самая серьезная техническая проблема заключалась в изготовлении ленты. Долго экспериментировали с целлофаном, оптимальным же материалом оказался тонкий крафт. Первые образцы изготавливали вручную: вначале резали бумагу, потом жарили на сковородке, помешивая деревянной ложкой окислат железа, добавляли японский лак и наносили состав на крафт кисточками, сделанными из мягчайшей щетины с брюшка енота.
Качество первых лент было таково, что на них с трудом можно было разобрать «моси-моси» – традиционное японское приветствие.
Первая партия была выпущена в 1950 году. Ибука и Морита не сомневались – о магнитофоне мечтает каждый. Их ожидало трагическое разочарование: за несколько месяцев не удалось продать ни единого экземпляра.
Магнитофон стоил 170 тыс. иен, в то время как средняя заработная плата едва достигала 10 тыс. Люди не испытывали в нем ровным счетом никакой потребности. Новоявленным бизнесменам преподали отменный урок: даже качественный товар еще не гарантия высокой прибыли.
Мориту осенило в тот момент, когда он наблюдал за покупателем в антикварной лавке. Покупатель заплатил за китайскую вазу гораздо большую сумму, чем стоил магнитофон. Хотя для самого Мориты ценность техники не шла ни в какое сравнение с антиквариатом, он справедливо рассудил, что для коллекционера как раз наоборот. Значит, следует искать покупателей, которые в состоянии оценить достоинства нового товара.
Он нашел их в Верховном суде. Судам не хватало стенографисток, и там быстро сообразили, каким образом использовать магнитофон. За один визит Морита продал двадцать штук.
Штурмовать Америку решено было при посредстве маленьких транзисторных приемников. Пока придумывали оригинальную технологию их производства, Лео Эсаки, работавший в Sony, открыл явление, названное впоследствие «туннельным эффектом в диодах», за что в 1973 году получил Нобелевскую премию.
Транзисторы стали гордостью фирмы. Рекламным агентам сшили специальные рубашки с нагрудным карманом для демонстрации совершенно миниатюрных размеров нового приемника.
В 1955 году Морита привез в Америку образец такого приемника, который стоил $29,95, и стал наносить визиты всевозможным торговцам. В одной фирме ему предложили заказ на 100 тыс. приемников при условии, что на них не будет марки Sony – Морита благоразумно отказался.
Владелец сети розничных магазинов, которому приемник очень понравился, попросил составить ему схему скидок в зависимости от величины партии. Каково же было его изумление, когда самой дешевой оказалась партия в 10 тыс. При заказе на 100 тыс. цена приемника возрастала приблизительно вдвое.
«Господин Морита, – терпеливо объяснил многоопытный заказчик, – я работаю торговым агентом вот уже 30 лет, но вы первый человек, который заявил, что чем большую партию я куплю, тем выше окажется стоимость отдельного экземпляра.
Но у Морита были свои резоны. Его компания могла производить 10 тыс. приемников в месяц. Крупный заказ потребовал бы дополнительных инвестиций. И не было никаких гарантий, что на следующий год заказ такого объема повторится вновь. Короче, агент, вняв резонам юнца, все же купил 10 тыс. приемников.
На одном приеме в Париже Акио Морита пришел в восторг от бриллиантового колье баронессы де Ротшильд. Ее муж великодушно предложил адрес ювелира. Морита поблагодарил, но дипломатично отказался.
«Разница между нами в том, – объяснил он, – что Ротшильды богаты на протяжении многих поколений, они могут позволить себе запросто покупать такие вещи, а я не могу». Послевоенные налоги на наследство, равносильные конфискации, фактически уничтожили в Японии богатые аристократические семейства.
