— Для многих старых родов наступили сложные времена! — горячо возразил Феранор. — Да, мы потеряли всё кроме своего имени. Мы были изгнаны со своей земли. Но мы не утратили, ни Доблести, ни Чести! Когда я пришёл на границу — мне дали самую плохую сотню, но за два года я сделал её лучшей в своём рокментаре! Да, в мирное время мне не вырасти из тесной скорлупы капитана, но вот-вот грянет война, лорд Эрандил. Война, подобной какой не бывало уже тысячу лет! Во время войн толковые командиры растут быстро.
— Упрямство и гордость перевешивает в вас ум и здравый смысл. Поэтому карьеру на войне делают другие, а такие как вы на ней гибнут. Обидно и бессмысленно, но достаточно геройски чтобы войти в легенды и стать примером для молодняка. Полагаю, другого способа для роста у вас нет. Если есть — интересно послушать.
Он выждал некоторое время.
— Итак, подытоживая всё сказанное: вы не обладаете ни чином, ни деньгами и имуществом; у вас нет особых талантов, которые помогли бы обойтись без протекции. Буду называть вещи своими именами, Феранор. Вы — самая неподходящая партия для моей дочери. Не знаю, что вы там себе успели напридумывать, но приказываю отступиться от Талиан. Я понятно выразился?
— Более чем,— глухо отозвался Феранор, уперев взгляд в пол.
— Вот и славно…
— Но я никогда не отступаю.
Капитан поднял голову, встряхнув чёрными волосами. В холодных зелёных глазах бушевало пламя.
— Что ж…— Эрандил нарушил напряжённую паузу.— Такой ответ был ожидаем. Вы напрасно бросаете мне вызов, капитан Феранор. Напрасно! Сын, проводи нашего гостя.
***
— Самонадеянный дуралей! — Тайлас едва усмирял клокотавшую в нём ярость. — Он ещё осмелился угрожать!
Глава многочисленного семейства эрандилов кормил вандада кусочками тухлого мяса. Оборачиваться он не стал.
— Ты нас подслушивал?
— Прости отец. Это вышло случайно. Но ты позволил ему просто уйти после того что он сказал! Я бы отправил его в сточную канаву.
Мимолётная усмешка скользнула по губам лорда.
— Нельзя. Он всё-таки потомок Мистеррира, а тот приплыл в Амалирр на одном корабле с Рэндэриманом. Прежде я сам бы искал возможности породниться с ним, но те времена прошли. Канули в небытие. Беда старых семей в том, что они упорно не хотят этого признавать. До сих пор стоят в своём строю, не замечая, что знамёна их славы давно сгорели. Приходится объяснять, словно детям, каково отныне их место.
— Но ты смолчал!
Эрандил вздохнул. Сдавленно взвизгнул, потому что в этот момент вандад жадно схватил мясо вместе с пальцем. Ощущения всё-равно что прищемить дверью. Вырваться из цепкой хватки живого дерева тоже было непросто.
— Слушай и запоминай, Тайлас,— прошипел отец, опуская пострадавший перст в кадку с водой.— Слова это пустой звук. На угрозы всегда отвечай действием. Вандаду не нравится это место. Он слишком агрессивен.
Холодная вода не помогала. Палец дико горел.
— И что же мы… ты… будешь делать?
— Увидишь. Садовник! Беренбром — вызываю тебя!
Не грянула молния, не открылся ведущий в черноту портал, но рядом с Эрандилом прямо из воздуха появилось низкорослое коричневое существо, с растоптанными ушами, большими круглыми глазами и грустно опущенным носом в форме баклажана. Абсолютно лысое. И которое тут же униженно поклонилось.
— Ты недостаточно следишь за рассадой, Беренбром,— не вынимая из спасительной воды пальца, сурово произнёс Эрандил.— Вандаду требуется больше света. И посмотри, как он жадно поглощает мясо — ему не хватает питания от корней. Ты должен заменить землю в кадке.
Существо согласно кивало, всячески выражая понимание, сожаление и стыд за собственную нерасторопность.
— Это не всё,— добавил лорд, видя, что садовник собрался уходить.— Я получил рану из-за твоей нерасторопности. После того как всё выполнишь — иди к главному гвармолу. Скажешь, что я велел подвергнуть тебя наказанию. Пусть сам придумает какому.
Существо снова поклонилось.
— А как же твой договор с лордом Лемпэниэлем? — спросил Тайлас, когда садовник исчез.— Вдруг он откажется, узнав, что возле Талиан увивается какой-то капитан?!
— Не узнает.
Эрандил запахнулся в плащ, направляясь к выходу из оранжереи.
— Отец?!
— Тайлас,— он остановился, обернулся с усталостью и раздражением.— Предоставь решать это главе семьи.
***
Десять лет назад Алтаниэль разрешила иностранным кораблям заходить в гавани Эльвенора. Их командам было дозволено сходить на берег, но свобода ограничивалась портом — в сам город эльвенорцы чужаков по-прежнему не пускали.
Сотни скучающих моряков, мечтающих отдохнуть от тягот морского путешествия и жёсткой дисциплины. Сотни одуревших без женщин и выпивки мужиков, стеснённых на узком пятачке суши. Да зачем нужны золотые прииски, если есть здесь кабак?!
Так же думал Аарон Янг — человек, купец из Мореи, десять лет назад купивший складской барак недалеко от причалов. Он пристроил к нему очаг, поставил прилавок, повесил над входом вывеску с кувшином — понятную любому моряку.
