Он отшвырнул ее. Она перекатилась, вскочила на ноги. Снаружи шатра встревожено заговорил Багаутдин, стянутый шнуровкой полог затрещал под напором могучих рук. Сагмира ответила, коротко, но достаточно, чтобы отвадить всех добровольных спасителей. В три прыжка она оказалась возле стойки с оружием, схватила саблю.
— Ты дурак! Дурак, глупец! Я собственноручно вырежу твоё сердце!
Феранор увернулся, один раз, потом другой. Сабля в руках атаманши выписывала непрерывные восьмёрки, со свистом рассекала воздух в каком-то волоске от его тела. С грохотом опрокинулась бюро, рассыпая по коврам содержимое ящиков. Под ноги покатились мелкие флакончики, баночки с маслами и мазями, воздух напитала невообразимая смесь благовоний. Он поскользнулся. Упал.
— Убью! — ревела Сагмира.
Феранор откатился в сторону — сабля пронзила ковёр, уйдя в песок в том месте, где он был всего мгновенье назад. Под руку попался кинжал — тот самый, тонкий в два пальца длиной. Он, схватил не думая, принял на него удар. Подсёк опорную ногу исайритки навалился, придавил руку с оружием, другую поймал и заломил за спину. Воительница билась под ним как кошка, к тому же гнев придавал ей сил, долго удержать её Феранор не мог. Глаза его лихорадочно шарили по полу в поисках верёвки, шарфа, пояса, да хотя бы шнурка связать людинку! Ничего…
В отчаянии он совершил то, чего делать не собирался — рукоятью кинжала ударил Сагмиру в затылок. Тело её дёрнулось и обмякло. Феранор немедленно выхватил саблю из ослабевших пальцев, вскочил.
— Катмэ…— он шумно перевёл дыхание. — Это тебе за прошлые тумаки! Видит Таэ, я не тот мужчина, который станет сносить побои от женщин.
Он обернулся, окидывая шатёр внимательным взглядом. Нужен какой-нибудь план. И быстро…
***
Когда Сагмира пришла в себя, Феранор уже хозяйничал в шатре. Ей это не понравилось, она попробовала встать, но не смогла даже пошевелиться — эльдар плотно замотал её в плащ и стянул найденными поясами. Рывшийся в сундуке капитан мельком обернулся на шорох и вернулся к прерванному занятию. Он успел разжиться атраванской рубахой без рукавов, платком и плащом.
Разбойница попробовала закричать, но рот оказался предусмотрительно заткнут кляпом. Она могла только извиваться на кровати словно огромная гусеница, наблюдая за тем как присваивают её арсенал. Феранор оставил выбор на двух мечах со скошенными лезвиями, больше отвечавших требованиям капитана привыкшего к прямому оружию.
Исайритка скатилась с кровати, сдавленно всхлипнула, как всхлипывают женщины в полном бессилии. Феранор затушил весь свет, встал над Сагмирой, думая что-то сказать. Благодарности он к ней не испытывал, большого зла не питал, а извинения в сложившейся ситуации звучали бы глупо. Так ничего и не сказав он вынул кинжал. Сагмира отвернулась, решив, что её собираются резать, но потом передумала, обернулась, прожгла его ненавидящим взглядом. Нет, на нож у него имелись другие планы.
Он подошёл к противоположной от входа стене, прислушался, проковырял в ней на уровне пояса наблюдательную дырку. Убедившись, что за шатром никого нет он осторожно разрезал белое полотно.
Слышался пьяный смех, несколько разбойников еще пускали по кругу бурдюк с кислым пойлом. Большинство вповалку храпело у костров. Было слышно как за развалинами всхрапывают и переступают копытами кони. Видимо банду не всполошила ругань Сагмиры и её же угрозы кого-то убить.
Сжимая кинжал в зубах Феранор бесшумно, как кошка, скользнул в тень. Единственный часовой поставленный охранять пленников дремал привалившись к стене. Сон стал ещё глубже когда капитан вонзил в его шею стилет. В узилище было темно. Бальфур не спал. При виде командира глаза его округлились.
— Тс-с,— упредил возможные восторги Феранор прижав палец к губам, кинул соратнику плащ и один из мечей.
Тот всё понял, вскочил, мгновенно одел всё на себя, знаками показал готовность. Им следовало спешить — дыру в шатре могли заметить (при условии, что в лагере остался хотя бы один головорез не упившийся до свинячьего визга), но необходимо соблюдать осторожность — другого шанса обрести свободу уже может не быть.
Они обошли открытое место по стене дворцовых руин, прячась за крупными валунами и всякий раз замирая когда кто-то из спящих разбойников громко ворочался или начинал бормотать сквозь сон.
Коней было мало. Куда меньше чем показалось Феранору днём, но их охраняли. Один единственный часовой, на удивление — трезвый. Вначале он почти не обратил на них внимания, увидел одежду и видимо принял за своих. Но уже через мгновение вскинулся, вскочил, собираясь заорать. Меч Феранора опустился ему на тюрбан, с хрустом развалив череп до переносицы. Почуяв кровь, кони заволновались, заржали. Оттащив тело в сторону, эльдары выбрали лошадей. Пока Феранор седлал, одевал сбрую — Бальфур резал уздечки и кожаные ремни на подпругах, чтобы разбойники не смогли сразу пуститься в погоню.
— Готово, хеир! — шёпотом доложил он, когда Феранор уже сидел в седле, держа вторую осёдланную лошадь за повод.
— Да поможет нам Солнцеликий…
