Капитана втолкнули в шатёр и так как никто за ним не последовал, он остановился на пороге. Подсознательно он ожидал, что внутреннее убранство будет под стать жёсткому характеру Сагмиры — только самое необходимое с минимум роскоши и удобств, но действительность превзошла все ожидания. Пол устилали мягкие узорчатые ковры, у дальней стены стояла низкая кровать покрытая львиной шкурой, большие толстые подушки лежали у изголовья. Рядом резной шкаф-бюро для документов, подставка с доспехами и оружием. Несколько позолоченных масляных светильников по углам освещали шатёр жёлто-золотистым светом. На раскладном столе горели свечи.
— Задёрни полог и затяни клапан,— приказала атаманша из глубины.
Она ждала его у стола, зябко кутаясь в алый шерстяной плащ, доходивший до пят. Карие глаза смотрели на Феранора повелительно.
— Подойди,— приказала она.— Или ты боишься меня сильнее чем тех головорезов?
Феранор подошёл, держась настороженно. Он никак не мог понять чем вызвана столь резкая перемена в поведении атаманши. О, Таэ! Да она, кажется, воспользовалась благовониями?! От Сагмиры исходил щекочущий ноздри пряный приятный запах.
— Ты необычайно молчалив со мной,— подметила она.— А с другом ты болтаешь без умолку. Кажется, я знаю в чём дело. Считаешь, что я проявила неблагодарность. Пойми глупец — Чёрный Ястреб не может быть спасена, к тому же бывшим рабом, к тому же на глазах её людей. Ладно, ладно, не гляди так, признаю, ты не раб, в битве кое-чего стоишь. Как тебя зовут?
— Феранор,— представился он и, сделав над собой усилие, добавил: — Госпожа. Для чего ты хотела меня видеть?
— Хочу поговорить о выкупе.
— И какова цена? Я не очень богат и...
— Золото? Не-ет,— она рассмеялась, видя замешательство на лице Феранора.— Золото меня не интересует. Только за последние полгода я перехватила шестнадцать караванов. Ты представляешь сколько это добычи? Я могу уйти подальше от этих земель туда, где меня никто не знает, купить там большой дворец, есть и пить из золота. Не в золоте будет измеряться твоя свобода.
— Тогда в чём?
Она небрежно сбросила плащ на ковёр, представая пред ним в своей дерзкой неприкрытой варварской наготе.
— Покажи насколько ты хороший мужчина!
Феранор издал в удивлении короткий взвизг, попятился, когда Сагмира решительно шагнула к нему.
— Я дам тебе коня и оружие, дам свободу, — голос её стал глухим, хрипловатым, небольшая упругая грудь, волнующе вздымалась, поневоле притягивая взгляд, тонкая талия подчёркивала крутые бёдра.— Сможешь остаться с нами или вернёшься к своей... этой… чьё имя ты выкрикиваешь по ночам.
— Когда ты гонял моих негодяев палкой,— говорила она. — Я не вмешивалась, следила за тобой. Мне доводилось видеть много красивых мужчин, были среди них и хорошие воины, но ты… ты выделяешься среди них как благородный леопард в стае волков. Багаутдин — из известных мне мужчин он сильнейший — в сравнении с тобой носорог. Могучий, свирепый, неуклюжий и такой же грубый.
Она продолжала наступать — Феранор продолжал пятиться, пока не упёрся спиной в стену палатки. Он никак не мог прогнать дурацкое ощущение себя пленной девицей, которую домогается грозный бандит. Она прижала ладони к его груди. Взглянула снизу вверх из-под ресниц, притягательная, но одновременно отталкивающая…
— А если я окажусь плохим мужчиной?
— Ты настолько не веришь в свои силы? — она рассмеялась, задумчиво сморщила лоб выпячивая нижнюю губу. — Тогда ты тоже уйдешь. Живой. Подарю тебе на бедность верблюда. Ну же, не стой столбом, обними меня!
Её руки повелительно потянули его вниз. Феранор не шелохнулся. Он будто превратился в камень.
«Дурак! Не время проявлять брезгливость,— зашептал где-то внутри чужой незнакомый голос.— Она обыкновенная людинка. Поступи с ней как поступал с ними до этого и можешь уходить на все четыре стороны!» А перед внутренним взором быстро сменяли друг-друга совсем другие образы: угольно-чёрная орчанка с взлохмаченными волосами замахивается на него топором на фоне горящих лачуг; дикарь ийлан скалит подпиленные треугольником зубы...
— Нет.
— Что-о???
— Нет! — твёрже повторил Феранор.— Найди себе другого жеребца, людинка. Я не желаю обладать тобой…
На мгновение в шатре повисла грозовая тишина, не было слышно даже звука дыхания. Глаза атаманши опасно сузились, превратившись в две чёрные щели, готовые метать молнии.
— Ещё ни один мужчина не смел называть меня своей! И я не наложница, которую можно отбросить как блудливую потаскуху! Я — Чёрный Ястреб! Я никогда не выпрашиваю, я сама беру то, что хочу! Я!!!
Тонкий острый клинок длиною в два пальца (где она его прятала?!) едва не вонзился в грудь Феранора. Тот успел перехватить её руку в запястье, стиснул, выкрутил, заставив пальцы разжаться, а Сагмиру болезненно вскрикнуть.
— Дурак! Обезьяна! Осёл!
