Он оделся, пристегнул к поясу меч и кинжал. На Душе было скверно. В памяти настырно всплывало одно и то же видение:
Заросший камышом и осокой берег, деревянная пристань, длинная лодка. Молодой лесовик, отталкивается длинным веслом, жадно пожирает глазами сидящих в лодке девиц. Те громко смеются, смотрятся в маленькие зеркала. Его Талиан сидит на самом носу, подогнув под себя ноги, поглаживает платье и поправляет прическу, искоса поглядывая на гребца и даже не смотрит в сторону берега, где её провожал Феранор...
Дверь конюшни хлопнула, отворяясь от пинка. Бегун радостно заржал увидев хозяина. Феранор подошёл к стойлу, десять ударов сердца он стоял, словно в раздумьях. Потом вдруг выхватил меч и рубанул по деревянной опоре. Сила удара была такова, что клинок вошёл в толстое бревно на три пальца и прочно застрял в нём.
За спиной тихо скрипнула дверь. По деревянному настилу конюшни протопали подкованные башмаки.
— Наступит день и я убью тебя, алв!
Сказано было на джаншухе, с таким характерным акцентом, что Феранор невольно подпрыгнул. Стремительно обернулся. Увидел. Плечистый орк, в серой кольчуге под жёлтой атраванской рубахой, остроконечном шлеме с куфией, загораживал выход.
Феранор почувствовал между лопатками лёгкий укол страха, который быстро перерос в бесшабашный азарт. Он инстинктивно дёрнул застрявший меч — тот сидел прочно — схватился за кинжал.
Орк спрятал руки за спину, показывая, что не желает драться.
Феранор крепче сжал рукоять стилета.
— Что тебе нужно?
— Говорить! — просто ответил орк.
Акцент у него просто ужасный.
— Так говори.
Говорить орк не спешил, а Феранор не торопил его. Некоторое время они оба напряжённо разглядывали друг друга. С улицы доносилась певучая речь бединов. Хозяин встречал новых гостей.
— Шрам на лице…— орк первым нарушил молчание.— Всё сходится.
В руке его появился золотой кругляш который он ловко метнул в Феранора. Тот непроизвольно его поймал. На ладони лежало золотое эльвенорское солнце в котором кто-то просверлил маленькую аккуратную дырочку.
— Две луны назад ты заплатил этой монетой двум kurvim. Подтверди!
— Возможно,— Феранор покрутил в пальцах монету, отбросил её в кучу навоза и с прищуром посмотрел на орка.
— Я узнал о твоём возвращении едва ты проехал ворота. Мои послухи следили за тобой,— голос орка немного изменился, худое пепельно-серое лицо приобрело плотоядное выражение.— Я ждал подходящей оказии, чтобы поговорить. Но я, думал, ты выше, думал, ты настоящий витязь, раз смог убить стольких воинов. А ты… ты просто молокосос!
Феранор почувствовал как щёки его начинает палить жар.
— Что тебе нужно? — он скрестил на груди руки, расправил плечи и вскинул подбородок, придав себе вид гордый и надменный.
— Ты убил моих воинов.
Феранор нахмурился, скрывая удивление. Он уже успел забыть о той драке.
— Ты — Глышак? — угадал он и холодно добавил, желая показать, что в курсе его договорённостей с шахом.— За каждого из них шах заплатил золотом. По законам твоего народа это отказ от мести.
— Да, я — Глышак. И кроме долга вождя есть ещё долг брата,— орк оскалил жёлтые зубы и рявкнул: — Убитые тобой — мои соплеменники!
— Ну, давай.— Феранор развёл руки, открывая грудь.— Я сейчас один и… (он покосился на застрявший меч) безоружен.
Дивно, но ему совсем не было страшно. Ну вот нисколечко. Наверное где-то на уровне подсознания верил, что сегодня ему погибнуть не суждено.
— Сейчас? Не-ет, мне не нужно убийство,— орк покачал головой.— Сразись со мной. Завтра, на перекрёстке.
— Тогда мне придётся тебя убить,— Феранор беззаботно улыбнулся.— А я обещал Митрасиру, больше не трогать твоё поганое племя.
Вожак холодно улыбнулся, если его жёлтый оскал вообще можно назвать улыбкой.
— Думаешь, что сможешь спрятаться от меня?— спросил он хрипло.— Не думай, не выйдет! Ты примешь вызов, или больше не вылезешь из своей дыры даже чтобы посрать. Будешь гадить под себя, а я буду смотреть, как за вашим забором вырастает гора!
Он повернулся, собравшись уходить.
— Не буду с тобой прощаться, алв со шрамом. Мы встретимся скоро.
[1] Непереводимое эльдарское восклицание, выражающее довольство.
[2] Для удобства читателя все меры переведены к их близким земным аналогам.
[3] Напоминаю, что луна это эльвенорская серебряная монета
Покинув бани Таллаки, Феранор ушёл в город, где бродил по пустым улочкам, ведя коня на поводу. Его терзали злость и обида. Обида за обманутое доверие того кого он считал другом. Как он вообще мог считать, что такой как Сандар будет дружить с таким как Феранор?! Он для него просто необычное знакомство, которым можно похвастаться перед истинными друзьями, такими же как он — сыновьями хранителей и сенешалей, приближенных к Благому Двору, кому с пелёнок уготовано место в Совете или алый плюмаж лактэллина.[1] Он им не ровня просто по рождению.
