Будь Мара обычным человеком, давно бы умерла от боли и потери крови. Ее балахон был изорван, заляпан и пропитан кровью. Волшебнице даже не хватало сил на то, чтобы перевязать раны. Никогда еще ей не приходилось сталкиваться с таким опасным и сильным врагом.
Послышались приглушенные расстоянием крики, впереди замелькали факелы. Вскоре ее подхватили на руки, раны тут же плотно перевязали и понесли в замок.
Но Мара не собиралась сейчас спать.
Лишь только оказавшись во внутреннем дворе, у входа в сам замок, она потребовала чтобы ее отпустили. Но Кнерон приказал не слушать ее и нести в бывшие покои герцога. Мара разозлилась. Она собрала все, самые последние оставшиеся в ней магические силы и толкнула. Все, на что ее хватило, это оттолкнуть одного из тех, кто нес ее, причем не более, чем на один фут.
— Поставьте меня на землю, — приказала она. Это было сказано столь повелительным и непререкаемым тоном, что воины нехотя подчинились.
И она пошла.
Лестница, долгая, бесконечная спиралевидная лестница… Затем коридор… Гобелены, висящие на стенах… Тот, на котором изображен символ императорской власти… Дверь за ним.
Еще одна лестница и… огромный темный зал. А в нем лежит то, от чего веет Силой, непоколебимой мощью и древностью времен…
Несмотря на все свои раны, несмотря на чудовищную боль, что приходилось испытывать, несмотря ни на что, она улыбнулась. Сумасшедшей, безумной улыбкой.
А ее побледневшие и потрескавшиеся губы прошептали:
— Твой век наступил, Убийца Богов.
