И сломавшим ворота понравился дерзкий ответ.“Что за глупость – на площади вешать таких удальцов!Собирайте мечи, выходите на солнечный свет:Не окажутся лишними несколько добрых бойцов!”Так мы стали законными чадами Бога Войны.Там, где мы проходили, расти прекращала трава.Не указ нам ни совесть, ни праздное чувство вины:Бей, ты прав!.. Это – враг!.. Остальное – пустые слова.За кого – не упомнить, но пьянствовали без винаИ рубили, рубили, и счёт не вели головам…А потом неожиданно кончилась эта войнаИ войска разбрелись по давно позабытым домам.Ну а мы? Нас не ждал ни далёкий, ни близкий удел.И спокойною жизнью зажить мы смогли бы навряд.Но бывает ли так, чтобы долго скучал не у делБесшабашный, отважный и лютый наёмный отряд?Обязательно сыщется в ссоре с соседом сосед,Или чают подмоги для бунта в каком-то краю,Или – бунт усмиряют… И так до скончания лет.Это значит, что жив наш закон: заплатили – воюй!Мы косили косой, мы рубили и били подрядБез пощады любого, о ком говорили: “Вот враг!”Да разгневались Боги… и кровью политый отрядПревратили однажды в свирепую стаю собак.Может, думали Боги – вот тут-то мы пустим слезуИ у храмовых стен завывать устремимся бегом?..А ничуть не бывало! Ведь злые собаки грызутОчень даже исправно любого, кто назван врагом.– Псу не надобны деньги, он служит за вкусную кость,За хозяйскую ласку, за коврик в непыльном углу,За возможность кусать, изливать кровожадную злость…И ему безразлично, служить ли добру или злу.Вот и нас, превращённых, недолго снедала тоска.Вмиг нашёлся хозяин для четвероногой орды.Мы почуяли крепкую длань на своих поводкахИ носами припали к земле: “Укажи нам следы!..”И доныне мы носим обличье клыкастых зверей,Чья забота сражаться, как только приказ прозвучит.Если встретите нас – уходите с дороги скорейИ молитесь, чтоб мы не за вами летели в ночи…Шамарган последний раз прошёлся по струнам, завершив игру россыпью созвучий, извлечь которые из арфы сумел бы не всякий песенник. Лицедей, однако, так владел своим инструментом, что сегваны и Волкодав услышали в говоре струн сразу многое. И рык псов, настигших добычу, и плач перепуганной жертвы, и властность хозяина, насылающего свирепых ищеек.
– Ну как тебе, венн, песня? – отдышавшись, не без некоторого вызова спросил Аптахар. – У вас там в лесах нет небось ни одного подобного сказа. Вы, я слышал, поёте больше про то, как ваши прабабки диких зверей обнимали!
Рысь, Гвернмар и другие мореходы стали заинтересованно ждать, что скажет Волкодав. И тот, поразмыслив, ответил:
– Нашим прабабкам всяко далеко до вашей Ордлы Рыбачки, так что вы, сегваны, и тут нас превзошли.
