– Ну ты и дурак, венн! – возмутился Аптахар. – Вот уж верно подмечено: что бы ваше племя ни плело о своих предках, а только в родне у вас еловых пней точно было больше, чем разумного зверья! Я вот не выучился грамоте, потому что мне это никогда не было нужно, ну так я с учёными людьми в спор и не лезу! У меня на это вполне хватает ума. А ты, значит, едва выучился читать – и уже собственное суждение обо всём приготовил? Ты ещё начни судить об искусстве канатоходца, сам на канат ни разу не забиравшись. Как есть дурак!..
– Дядька Аптахар, – негромко заметил молодой кунс. – Никто из нас не читал баснословной книги, о которой говорит венн, и мы подавно не знаем, что именно венн о ней думает. Поэтому погоди кипятиться и сперва выслушай одно и другое. Потом рассудишь, кто и в какой мере дурак. Хорошо?
– Хорошо, – буркнул Аптахар. И сел к Волкодаву спиной, делая вид, будто рассказ венна ему совершенно неинтересен. Однако, сев так, он оказался носом к носу с Шамарганом, на которого ему – если только это возможно – было смотреть ещё противней, чем на Волкодава. Аптахар засопел и снова обратился к венну лицом. На сей раз ему пришлось делать вид, будто он в упор не видит добродушных усмешек друзей.
– Кто сочинил эту книгу, я так и не понял, – продолжал Волкодав. – Она была на аррантском, имя же на ней оказалось подписано мономатанское, вот только и чёрные племена, и жители Аррантиады изъясняются совсем не так, как тот сочинитель. Имена же в книге встречались всё такие, как у народа тальбов, по сию пору живущего в Нардаре… Ну да это неважно. Книга рассказывала о Богах, правивших просторами и стихиями своего мира. Мир населяли разные племена, и почти все Боги считали, что люди должны им поклоняться уже потому, что они, Боги, старше, могущественней и грозней. Но был среди них один, который считал, что поклонение ещё следует заслужить. Он полюбил людей и принялся им помогать…
– И правильно сделал, – кивнул Рысь. – Взять нашего Туннворна: ледяные великаны давно поглотили бы Острова, если бы не Он с Его молниями. Поэтому мы и чтим Его наравне с Отцом Храмном, ведущим нас против врагов!
– Когда воспитываешь собак, радостней служит та, которая любима, – поддержал Гверн. – Из-под палки пёс тоже будет таскать санки и приносить дичь, но потом наступит день, когда разница окажется очевидна.
– Тот Бог спускался к людям с небес, и оттого они дали Ему имя: Крылатый, – рассказывал Волкодав. – И повсюду долго был мир и покой. Но потом другие Боги, желавшие поклонения не по трудам, почувствовали себя обойдёнными. Они стравили между собой племена смертных и сами вступили в войну. Их было много, а Крылатый не отваживался даже как следует защищаться, потому что не желал вычерпывать для этого силу мира, который полюбил. Завистливые Боги схватили Его и обрекли на вечную муку: заковали в горящие цепи и, выколов глаза, поместили за краем Вселенной, куда не достигает даже свет звёзд. Люди же, хранившие Ему верность, частью погибли, частью рассеялись по белому свету, унося с собой память и скорбь по Крылатому Властелину. Так кончается эта книга.
– Ну-у-у… – разочарованно протянул Рысь. Аптахар ядовито фыркнул, Гверн же заметил:
– Право слово, венн, твоя перепалка с Аптахаром и то была занятней такого рассказа! Я-то уши развесил – сейчас, думаю, он нам красивыми словами поведает про битвы и про любовь!.. Я тоже видел книги, которые ты таскал по лесу в котомке: они такие толстые, что самой маленькой хватило бы забавлять нас до Островов! А ты – раз, два и готово. Как же мы поймём, что именно тебе не понравилось в книге, которую ты путём пересказать-то не умеешь?
– То, что мне не понравилось, очень мало зависит от битв и прочих подробностей, – сказал Волкодав. – Вот ответь мне, какова цена сыновьям, не оградившим любимого отца от опасности?.. Правильно, ломаный грош. Что же можно сказать о людских племенах, радостно шедших за Крылатым?.. Правильно, слабосилки. Яви они истинную крепость и чистоту духа, никакие Боги с ними ничего не смогли бы поделать. Это у нас, людей, тупица с тяжёлыми кулаками может проломить голову мудрецу и уйти безнаказанным. Боги же – на то и Боги: у них в жилах течёт изначальный закон. Он обязывает их, как нас обязывает наша кровь!
