Знамение пути полностью

– Не назвали бы меня Посланником Справедливости, если бы я ради денег мог возвести поклёп на безвинного. Коли вы, добрые люди, снимете рубашку с того, кто развлекал вас песнями, вы увидите у него на груди выколотое клеймо: три зубца в круге. Он успел побывать за свои прежние преступления на каторге, и не где-нибудь, а в Самоцветных горах!

Да что они привязались к Самоцветным горам?.. досадуя, размышлял тем временем Волкодав. Услышали от кого-нибудь – и лыко в строку немедля?..

У него дома считали, что плетельщик лаптей, без разбору использующий лыко, очень скоро пойдёт гулять по снегу босиком. С лицедеями, даже не знавшими, что в рудниках клеймили не всех, а только опасных, да не дурацкой наколкой, а калёным железом, – могло приключиться что похуже. К примеру, нарвались бы они на знающего человека…

Но откуда бы взяться знающему человеку здесь, на другом конце населённого мира, по ту сторону обширного океана?.. К парню, которого Посланник поименовал Шамарганом, протянулась уже не одна пара рук, а несколько – люди захотели проверить. Причём вознаграждение за помощь Посланнику было, вероятно, вовсе не лишним.

Волкодав подумал о том, что, согласно всё тому же обычаю, если Посланник Справедливости ловил свою жертву в какой-нибудь деревне, местный старейшина обязан был выплатить ему немалую пеню. Своего рода овеществлённое порицание. За то, что сами не распознали и не схватили подлого татя. Вот, стало быть, чего ради два лицедея всё дело затеяли. А тогда, у ворот городских, проверяли, смогут ли кого обмануть. И, благодаря мне, решили, что смогут!..

… А Шамарган, не дожидаясь, пока на нём примутся рвать рубаху, сделал единственное, что ему ещё оставалось, – махнул прямо вперёд, через стол. В разные стороны полетели чашки и миски с угощением, которым щедрые слушатели потчевали певца. Разлилось пиво, прямо на пол – непотребство из непотребств – шмякнулся хлеб! На то, что случилось дальше, Волкодаву показалось уже вовсе тошно смотреть. Лже-беглец попытался проскочить мимо лже-Посланника. Видимо, ничего умней они не смогли придумать даже вдвоём. Ну нет бы хоть запустить чем-нибудь в безжалостного преследователя, хоть солью в глаза ему сыпануть, вынуждая отвлечься, а самому тем временем броситься через кухню!.. Так нет же, кинулся прямо к двери, словно его там осёдланная лошадь ждала. И, конечно, не добежал. Кряжистый Посланник мигом оказался на пути у стремительно сиганувшего парня – и живо скрутил его в три погибели, заломив за спину руку.

Среди былых унотов Волкодава не находилось ни одного, кто уже через седмицу не смог бы преспокойно освободиться от такого захвата… Шамарган же выгнулся, поднимаясь на цыпочки и всем видом изображая лютую боль. С отчаянием пополам.

– Сходите, добрые люди, позовите кто-нибудь старосту.

На эти слова вскинулся было мальчонка, собиравший по столам грязные мисы. Привык на побегушках быть, и тут собрался бежать. Понятно, мальчишку сразу одёрнули – ещё не хватало с сопляком чаемой наградой делиться! – и за старостой отправился один из мужчин. В разговоре мелькнуло имя или прозвище старейшины: Клещ.

Как уж мнимый отравитель собак намеревался в дальнейшем вернуть себе свободу, оставалось только гадать. Волкодав мысленно пожал плечами и стал допивать пиво. Не было на свете уголка, где испытывали бы недостаток в обманщиках и проходимцах. На каждого внимание обращать – всей жизни не хватит…

… Пламя светильничка, ровно и весело горевшего на стенной полице, внезапно и безо всякого предупреждения из тепло-золотистого стало бесцветным. А потом – вот это была воистину новость – весь мир начала заволакивать непрозрачная пелена, похожая на разбавленное молоко. Волкодав крепко зажмурился, потом даже прикрыл ладонью глаза, внутренне свирепея: НЕТ ! ..

Помогло. Он ощутил в крови некое освобождение и отнял от лица руку. Лохмы Шамаргана были по-прежнему льняными, а плащ Посланника бурым, и серая пыль покрывала его.

Волкодав как раз опустошил свою кружку, когда появился старейшина Клещ. Подняли его, похоже, с постели. Три косы, на шо-ситайнский лад украшавшие бороду, выглядели только что наново заплетёнными, и притом впопыхах. И, ясное дело, мягкосердечия у Клеща от таких заполошных дел отнюдь не прибавилось.

– Ты кто таков? – немедля подступил он к Посланнику Справедливости.

Тот вновь, почти теми же словами, поведал об отравлении боевого пса и о Самоцветных горах. А после добавил:

– Не велишь ли проводить нас в надёжную клеть, где я мог бы до утра присматривать за этим никчёмным? Не бойся, я не позволю ему долго оскорблять Овечий Брод своим недостойным присутствием. Уже утром я отправлюсь с ним назад, ибо мне велено доставить злоумышленника в Тин-Вилену самым скорым порядком, пока степные кланы не отбыли восвояси…