Историческая ситуация на тот момент сложилась следующая. Часть большого обоза наполеоновских войск (маршала Мюрата), отступавших из Москвы, заняла село и охрана обоза сразу занялась грабежом, разоряя хлева и очищая от зимних запасов амбары. На стихийный отпор разозлённых такой бесцеремонностью крестьян, французы ответили огнём из ружей и пистолетов, убив нескольких самых ретивых защитников своего имущества и согнав всех остальных в церковь. Среди народа, запертого в церкви, оказался и прадед Натальи Васильевны, тогда ещё подросток. В то время пока французы, отбиваясь от крестьян, cтаскивали съестные припасы и фураж для лошадей в свои фуры, к селу внезапно подошло около двух сотен казаков, видимо искавших место для ночлега.
Обнаружив неприятеля, казаки попытались с ходу выбить захватчиков, но не тут то было. Во-первых, французов было довольно много, во-вторых, у них было несколько пушек, да и не были они ещё измучены долгими неделями отступления и голода. В результате, бой принял затяжной характер. Сил у нападающей стороны явно не хватало для успешного наступления, а у обозников сил было недостаточно для прорыва с тяжёлой поклажей разложенной на многих десятках телег к основным своим войскам, отходивших тогда к Малоярославцу. Два дня, укрывшись за домами и рядами телег, охрана обоза с возницами и полусотней польских улан держали круговую оборону на холме около реки Нары. На третий день к казакам подошла на помощь кадровая артиллерийская часть, и свист картечи ясно сказал французам, что дело близится к развязке.
Тогда, воспользовавшись ранними, осенними сумерками, обозная охрана, собрала все боеспособные силы в ударный кулак, и сумела внезапным кавалерийским ударом прорвать кольцо окружения и без потерь уйти к ближайшему лесу. За всеми этими событиями все три дня и наблюдал, взобравшись на стропила церкви, прадед Фёдор. Утром наши воины освободили узников, и вырвавшиеся на волю крестьяне, тут же увидели на улице, кроме большого количества разбитых ядрами телег, множество прекрасных дубовых сундуков, валявшихся чуть ли не кучами по всему селу. Но сундуки были совершенно пусты, и куда исчезла из них поклажа, так никто и не узнал. Лишь на берегу неширокой речки Нары в кустах обнаружилось несколько серебряных тарелок и кружек.
Что настораживает в этой истории больше всего, так это то, что французы перед ночным прорывом перебили всех своих раненых – их утром обнаружили в погребе одного из домов. Держаться в сёдлах те явно не могли, а оставить их в живых французы почему-то посчитали невозможным. Видимо раненые могли рассказать что-то очень важное, может быть поведать о том, куда исчезла поклажа с десятков подвод и нескольких сотен весьма солидных сундуков. Вопрос остаётся открытым вот уже почти двести лет. Кто ответит на него?
К сожалению, местность эта теперь плотно застроена всевозможными особняками и дачами, так что провести полномасштабные поисковые работы здесь вряд ли теперь удастся. Но и по сию пору можно видеть странных людей, таящихся вдоль оврагов и опушек окрестных лесов и явно что-то разыскивающих.
В мае 1921 года, в монгольских степях близ озера Буир-Нуур в одной из лощин, заполненных талой водой был утоплен 6-и местный «Фиат», а вместе с ним были утоплены 24 ящика с золотыми монетами и обитый жестью сундук барона Унгерна в семь пудов веса.
«Совершенно секретно» № 10 1993 г.
– Ну, о чём тут ещё можно говорить? – скажет иной читатель. И так всё ясно. Вон и уважаемая газета пишет о том, где просто так лежат очередные миллионы. Покупай лопату, билет до Улан-Батора и вперёд, с песнями.
Эх, только и могут сказать в ответ авторы, – нам бы Вашу уверенность. Но давайте попробуем разобраться и в этом тёмном вопросе. Глядишь, из мутных вод очередного исторического озера и всплывёт долгожданная правда. Попробуем максимально пристально рассмотреть и происхождение данного клада, и Азиатскую дивизию, длительное время охранявшую ценности и самое главное, самого командира той дивизии – легендарного барона Унгерна.
Сразу же даю кратенькую историческую справку об этом человеке.
«Роман Фёдорович Унгерн фон Штернберг, 35-летний генерал-лейтенант российской армии, был расстрелян по приговору Сибирского ревтрибунала 15 сентября 1921 года. Погребли останки расстрелянного генерала без лишней огласки, тайком: где-то в тайге под Новониколаевском (ныне Новосибирском), и его имя, вероятно, очень скоро выветрилось бы из народной памяти, если бы не пошли толки, что где-то в монгольской степи Унгерн зарыл значительные по стоимости сокровища. И что чекисты, мол, то угрозами и пытками, то постулатами сохранить жизнь понуждали барона указать место, где он спрятал свои богатства, а когда поняли, что орешек им не по зубам – не расколется, председатель Сибирского ЧК Иван Плауновский собственноручно прикончил Унгерна выстрелом в затылок».
