Что самое скверное в данной ситуации, так это то, что выяснить, насколько человек устойчив к блеску коварного «золотого тельца» можно только в тот момент, когда этот самый «телец» появится. Но тогда уже обычно бывает поздно что-либо проверять… В тот раз тоже вскоре выяснилась природа странной аномалии – она была проста и тривиальна. Но теперь я точно знаю, на кого могу положиться. Мне повезло, никаких эксцессов не произошло, но никому из вас я не советую испытывать судьбу подобным образом. Золото крайне опасный металл, гораздо опаснее плутония. Ведь плутоний убивает только тело, а золото убивает, прежде всего, именно душу человека.
Впрочем, давайте вернёмся в душные монгольские степи. Да! Ведь было удравший с денежками Джамбалон, тоже понёс заслуженную кару. В перестрелке с встретившимся им разъездом «красных», он был убит. Но впрочем, я об этом эпизоде уже упоминал, и повторяться не намерен. Да, только теперь замечу, что никаких «красных» отрядов или разведывательных дозоров на территории в близи озера Буир-Нуур не было и в помине. Но там был выставлен заградотряд «белых» войск в 400 сабель, который был специально там размещён дальновидным бароном на тот случай, если кто-то задумает провернуть подобную авантюру. То-то так шустро удирали от них «верные 16 монголов и татар», пристреливая на ходу своих же раненых собратьев, понимали, что пощады им за крысятничество не будет.
Были и другие происшествия подобного рода. Вот один пример. В отступавших войсках фигурировал слух о том, что часть казны дивизии (в основном китайское серебро) было сброшено в реку Орхон, в окрестностях монастыря Эрдени-Деу. Всё это лишний раз подтверждает ту мысль, что казна, транспортируемая дивизией, была так велика по весу, что волочь её за собой стало весьма проблематично.
Так что окрестности озера Буир-Нуур вовсе не случайно находились под пристальным взором барона Унгерна. Он и раньше имел на них большие виды. Он лично объезжал те места на своём личном «Фиате» и его водитель хорошо знал местные дороги. И именно по этой дороге повезли заезжего профессора с багажом и фотоаппаратом. Профессором тем как раз и был пан Оссендовский, журналист, химик и литератор. Преподавал химию в Томском политехникуме, жил в Омске, служил в Осведомительном отделе при ставке Колчака… Пользовался большим доверием у барона, знал польский, русский и французский языки… Многогранная была личность, ничего не скажешь. Но заметьте себе один важный момент. Многоликий профессор покидает Ургу в первой половине мая, то есть задолго до того, как части Красной Армии под командованием Писарева вступили в Ургу. Помните, это случилось 6 июля 1921 года. Значит, уже в первой половине мая Оссендовский знал точное место, или, во всяком случае, точный район, где Верховный правитель всех монгол много позже захоронил свои ценности! И фотографировал-то он его только потому, что уже точно знал, где будут прятать! Логично? Вполне логично! Но почему именно у этого озера Унгер решил спрятать кассу дивизии, почему не в другом месте? Да, конечно, в бескрайней монгольской степи спрятать что-то легче лёгкого. Отъехал в сторонку, вырыл ямку и всё, как в пропасть. Но спрятать это лишь полдела! Спрятать очень легко, но вот как потом отыскать…
Отыскать впоследствии нечто захороненное в однообразной степи практически невозможно. Ведь Роман Фёдорович всё же лелеял мысль впоследствии вернуться за золотом. Следовательно, клад он закладывал до востребования. А все клады до востребования имеют чёткую привязку к конкретной местности. Это аксиома, то есть утверждение, не требующая доказательств. И именно поэтому, а вовсе не потому, что «земля, мол, священна, и нельзя ковырять её лопатами» захоронение было сделано в районе озера. Это всё так, для доверчивой публики излагалось, для имиджа, как сказали бы в наши дни. И лучшего ориентира, чем связанное с известной рекой большое озеро и придумать было нельзя. Но и это ещё не всё. Именно здесь на этом приграничном «пятачке» в то время располагался район спорной территории. Именно здесь на самой границе Монголии и Китая любой караван или обоз шедший со стороны Халхи (внутренней Монголии) неизбежно встречал две трудно преодолимые преграды. Первая – сама китайская граница.
Поручик Б.Волков, служивший у барона, пишет следующее: – Я бежал в июле 1921 года из Урги по уртонам (почтовым станциям) на тракте на озеро Буир-Нуур в течение пяти с половиной суток сделав около 1200 вёрст и переменив 44 коня. На границе у озера Буир-Нуур китайцы вылавливали беглых унгеровцев, бросали их в тюрьму, а иных расстреливали. Меня тайно провезли под брезентом в Хайлар, где я скрывался у знакомых.
