Бывают, всё же бывают у кладоискателей маленькие радости! Иногда, случается им своё, особое счастье. Не в непролазные болота приходится лезть, не продираться сквозь густой лесной бурелом, обвешавшись всяческими тяжестями, и не спускаться в подозрительные подвалы с подгнившими деревянными стропилами. Примерно раз в пять лет доводится им поработать в почти паркетной обстановке, с удобствами. В такой благодати мне довелось поработать осенью 2003 года. Расследовалась старинная история, эпиграфом к которой мог бы послужить вот такой коротенький, но значимый абзац.
«По приказу императора батальон императорской гвардии поздней осенью 1812-года эскортировал повозку, доверху нагруженную дубовыми бочкам. Гвардейцы отвечали за неё головами. Повозка была тяжела, и пало несколько лошадей. Другие повозки были уже покинуты. Неожиданно распространилась страшная весть, казаки близко. Одну бочку разбили прикладами и 50.000 наполеондоров (или миллион франков) исчезли в карманах, но разве всё унесёшь? Опасность удвоили силы. Лома и лопаты вгрызлись в мёрзлую землю. Вскоре драгоценная поклажа исчезла в яме»…
Вот как живописно и напряжённо было описано некое давно минувшее приключение, случившееся некогда в далёкие – предалёкие годы. Заметка была опубликована в «Неделе» № 2 за январь 1967-го года.
Но давайте теперь посмотрим, где же происходили описанные выше события. Да и были ли они на самом деле? Возьмём в руки наш особый кладоискательский телескоп, смотрящий сквозь время и пространство, и направим его в сторону… благословенной Венеции. Удивлены? А я ничуть. Всевозможные версии и легенды о местах захоронения наполеоновских кладов приходят даже из столь удалённых от России мест.
Итак, я начинаю. В архивах Министерства Иностранных дел России сохранилось частное письмо некоей высокопоставленной особы, имевшей косвенное отношение к событиям 1812-го года. Этой загадочной дамой была супруга генерал-адъютанта П.Д. Киселёва. Зимой 1838 года, будучи на отдыхе в Венеции, она обратилась к находившемуся там по делам службы русскому послу в Австрии Татищеву. По словам дамы, ей в силу стечения обстоятельств, стало известно о том, что где-то в Минской губернии зарыт многомиллионный клад. Киселёва рассказала Татищеву, что её муж не придаёт значения её словам, но она уверена в достоверности этих сведений и берётся отыскать бочки с золотом. По распоряжению вице-канцлера Нессельроде виленскому генерал-губернатору князю Долгорукому было направлено указание – «Чтобы со стороны местного начальства оказано было генеральше Киселёвой всякое содействие к отысканию помянутого клада».
– М-да, – может недовольно пробурчать иной читатель, – тоже мне легенда! Да таких легенд пруд пруди. Тоже мне приводятся ориентиры для поисков – «Где-то в Минской губернии»! Этак, можно написать, что где-то на Колыме есть золото! Кто же не знает, что оно там есть? Да и вообще! По таким скудным приметам, да ещё происходящим от какой-то сумасбродной генеральши, начать что-либо искать может только очень наивный человек или откровенный дурак!
Да, в словах моего оппонента много нелицеприятной правды. Может быть, её даже целых 95 %. Но давайте всё же попробуем вместе с Вами «размотать» оставшиеся пять процентов, и всё же хотя бы примерно определить, какие именно события имела в виду русская патриотка г-жа Киселёва. Бог даст и мы сможем попытаться отыскать всё ещё не найденный клад.
И для этого мы рассмотрим некоторые моменты из официальной переписки, мемуаров и сохранившихся писем самой генеральши. И, прежде всего, вспомним один неоспоримый факт. Известно, что кроме московских и иных трофеев в первом императорском обозе находились и фургоны с казной всей французской армии. Фактически в составе экспедиционных войск двигался госбанк на колёсах. Основное содержимое этого банка составляли золотые монеты наполеондоры достоинством в 20 франков, и серебряные монеты достоинством в 5 франков. Вес одной золотой монеты, был равен 9,451 грамму, а серебряной несколько более. Это было, во-первых, жалование солдат, офицеров и генералов всей громадной армии Наполеона, во-вторых, наградные деньги, и в третьих, часть захваченных в процессе войны трофеев.
