Наши иммигранты-кладоискатели были вынуждены ждать момента… Вскоре последовал неожиданный контрудар советских войск. Немцы, бросая всё, что можно откатились от «Р». Однако, и наши путешественники тоже были вынуждены уносить поскорее ноги, поскольку понимали, что под горячую руку и с ними никто церемониться не будет. И тут, вот уж воистину гримасы истории, в те же самые дни настали последние дни и для церковных строений. Наша танковая колонна, желая просочиться в тыл закрепившимся немцам, заодно уничтожила все храмовые здания, и их каменные обломки солдаты тут же употребили для строительства гати через болото (танки, видите ли, не могли пройти). После войны руины некоторое время ещё мозолили глаза районному начальству, но вскоре разорённое место было засыпано полутораметровым слоем земли и в настоящее время почти ничто не напоминает о происходивших здесь некогда событиях.
«…я в Америке нашла начальника ГЕСТАПО, который является ветвью Старицкого губернатора, который в 1941 году был на своей родине…»
Озадаченный нежданно свалившейся на него информацией, Алексей Васильевич по воле случая обратился за помощью именно к нашей поисковой группе. Ему очень хотелось отыскать спрятанные церковные предметы, но он не знал, с чего следует начать. Он мечтал передать найденное имущество единственной в округе церкви. Но трезво понимал, что стоящие перед ним трудности были очень велики. Холм был огромен. К тому же этот проклятый склад боеприпасов… Вывезен он, или так и лежит под руинами? Вопросов была масса, и мы подвернулись ему весьма кстати. У нас тоже были определённые интересы именно в этом месте. Незадолго до этого в нашем распоряжении оказался уникальный прибор «Грот-1». Этот удивительный прибор давал возможность рассмотреть всё, что было спрятано под землёй, чётко отделяя коренную породу от насыпной, пустоты от фундаментов, а подземный ход от канализационного слива. Короче мы были ужасно заинтересованы во всестороннем испытании такой техники. Поэтому лучшего объекта, чем холм в «Р» найти было просто невозможно.
«…Которые лежали во Франции при Сен Жермене, два адъютанта при Дутове, и лежали в одной могиле, а склепа купца Дроздова в Торжке не нашла, документы есть, а кладбища нет, дома стоят, поплакала я на исповеде в Торжке в церкви, попросила благословения, в машину села да и поехала, только столбы на дороге версту за верстой напоминали…»
Как мы не храбрились, но к исследованиям полигона всё же приступили с известной долей скепсиса в душе. Откуда в такой глухомани могли взяться подземные ходы и громадные ценности? Да разве могла здесь быть сколько-нибудь крупная церковь? Мои глаза, видящие лишь стоящие в отдалёнии обычные крестьянские пятистенки, никак не могли узреть былого великолепия и роскоши. Пустота и разруха. Лишь свежепостроенная часовенка радовала глаз яркой краской. Оставалось включить прибор и прозондировать всё подземное пространство, дабы установить истину.
И вот поиски начались. Начали мы их с понятной осторожностью. Поскольку вероятность, натолкнуться на сотни неразорвавшихся снарядов была вполне реальна, мы вначале проверили обширную территорию холма с помощью протонного магнитометра. Убедившись, что крупных залежей металлов под нашими ногами нет, мы приступили ко второй части изысканий. Понимая, что именно вторая часть программы может дать ответы на самые жгучие вопросы нашего расследования, все участники похода пребывали во вполне понятном нетерпении. Развернули комплект георадара и потихоньку, очень даже не спеша, принялись резать радарными лучами «Р-ий холм на «ломтики» словно буханку украинского хлеба.
