Чем же так хорош для любого поисковика «Грот-1»? В первую очередь тем, что быстро и наглядно даёт оператору чёткое графическое изображение того, что находится у того под ногами. С его помощью мы довольно быстро убедились, что не менее чем метровой толщины фундаменты повсеместно располагаются на глубине от 1,5 до 2-х метров. Это сразу же подтвердило первичную информацию о том, что после войны развалины храма были полностью засыпаны. Вскоре «Грот» высветил и первый подвальный ярус. Он начинался на, примерно, 2-х метровой глубине и уходил вниз до 5-и метров. Что ж, пока всё верно. Но это был один подвал, один ярус. А где же второй? Нетерпение наше возрастало, но как-либо ускорить работу было невозможно, ибо георадар – машина, в принципе, неторопливая. К тому же размеры и первого подвала оказались нереально большими – примерно 70×90 метров! Вот это размеры, вот это масштабы! Было чему позавидовать. Но вскоре, едва мы приблизились к восточной стене разрушенного храма, как скачок показаний на жидкокристаллическом экране показал нам, что глубина ранее перекопанной породы опустилась ниже семи метров. Мы озадаченно переглянулись.
Выходит, старуха-иммигрантка не соврала ни на йоту! Под первым подвалом и на самом деле располагался второй! И высота его, с учётом внешней засыпки и глубины первого подвала составляла примерно 3 метра. Вполне подходящее помещение для укрытия чего угодно. Оставалось теперь обнаружить подземный ход, и можно было считать, что дело сделано. Мы долгое время бродили внутри циклопического фундамента, пока, наконец-то не догадались, что ход следует искать снаружи, а не внутри него.
«…стали мы вскрывать хранилища двух церквей в Бабино, да Боронкино, наткнулись на останки 48 наших бойцов, пришлось с ними заниматься, да помог офицер, фронтовик, восстановили всех, оказывается бойцы выходили из окружения из-под Москвы, да замешан был наш заслуженный ныне покойный партизан Павел…»
Не прошло и получаса после озвучивания столь плодотворной идеи, как нам и в самом деле удалось напасть на след этого хода. Мы едва не падали с ног от голода и усталости, но любопытство двигало нас вперёд, не давая не остановиться ни на минуту. Вокруг нас собрались все участники нашего похода и мы, будто ведомые волшебным лучом радара всё шли и шли вперёд. Ход имел сводчатый потолок и высоту в два метра и ширину в полтора. То есть, по нему вполне мог пройти высокий человек, даже не сгибаясь и не стукаясь локтями о стены. Разумеется, по столь широкому проходу можно было протащить и весьма объёмные предметы, такие как иконы, ящики, подсвечники и прочее имущество. И самое главное, было однозначно установлено, что подземный ход подходил именно к нижнему ярусу подвала, а не к верхнему!
Это было уже серьёзно, это была сильная заявка на победу. Знать такие подробности, про уже сорок лет тому назад засыпанный объект, мог только тот человек, кто побывал в нем сам до момента разрушения церкви, то есть до войны. И значит, переданные бывшему председателю колхоза сведения о спрятанных на глубине 7-и метров предметах церковного культа получали весомое подтверждение. Заинтригованные сверх всякой меры, мы продолжали двигаться по трассе подземного хода. На протяжении примерно 200 метров он, плавно загибаясь к югу, привёл нас к старой, но всё ещё прочно стоящей бревенчатой постройке. Мы обошли сруб вокруг, однако продолжения хода не обнаружили.
– Стало быть, именно тут стоял дом привратника, – решили мы, – и именно отсюда, приславшая указания корреспондентка из Финляндии, начинала свои походы к тайнику.
«…а теперь мне всё равно где жить, раз так получилось, один человек есть один человек, с него и взятки гладки, посвятила я Проскурину стихи, а он их подвёл под черту, нарёк «Дневником легкомысленной женщины», а брали моей сокурсницы Татьяны Бродской, Иосиф Бродский на весь мир меня прославил, выпустил за границей 1000 экз.»
Программа работ была к вечеру выполнена полностью, и все мы собрались в тени громадной сосны, росшей неподалеку от остатков колокольни. Слово взял наш спонсор и организатор.
