«Март 1966. Начал делать картину о Райкине. Организуется со скрипом. Что-то мнется, колеблется, мямлит. То ли боится, что спектакль, перенесенный на экран, примет масштабы атомной бомбы, то ли не хочет возиться, не пойму. Договорились с Ромой, что она примет участие в работе. Видел их спектакль «Волшебники живут рядом». Мне очень понравилось: смело, остроумно, талантливо.
13 мая. Вчера вернулся из Баку, где снимали Райкина. С Ленинской премией его – увы – прокатили. Ужасно несправедливо.
В Баку Райкин играл «Избранные страницы». Актер он изумительный. Играет каждый день с такой отдачей, как будто это премьера или гала-спектакль. Вдохновение, не считаясь с усталостью. Видно, что играть любит. Я не видел ни одного актера, столь популярного и так любимого народом. Именно народом, а не публикой!
Как только он появляется, еще не говорит ни слова – просто стоит – и весь зал уже любовно улыбается.
Он в жизни довольно вял, бестемпераментен, но на шутку реагирует безошибочно. Любезен, хорошо воспитан. Замечательно элегантен. Франт.
Рома умна, несобранна, очень радушна. Таково первое впечатление.
Насчет «сниматься» в нашей картине – Райкин то хочет, то финтит. Но потом выяснилось, что хочет за свой труд и талант не тысячу, которую мы можем дать, а четыре-пять тысяч. Я считаю, что он прав. Интересно, как посмотрит на это руководство? Если не согласится, то картина лопнет. Завтра начну хлопоты…
12 июня. С Райкиным подписали договор на съемки за четыре с половиной. Со мной и Ромой подписан договор на сценарий за тысячу двести на двоих. Работаю я один…
19—22 февраля 1967 года. Снимал в Ленинграде Райкина. Снимали всякие игровые вещи – специально. Днем или ночью после спектакля. Работоспособность у него поразительная. Память тоже – все свои монологи, даже игранные давно, он помнит наизусть – только пхни его. Артист он удивительный…
4 августа. На банкете в честь Райкина в Германии какой-то военный, подняв бокал, сказал: «Дорогие немецко-фашистские друзья!..» Поднялся хохот, и он, смутившись, предложил выпить «За дорогого Исаака Андреевича Райкина!»…
4 декабря. 11 ноября прошла пышная премьера «Райкина» в Доме кино. Мы все были нарядные. Успех был большой, зал битком набит. После просмотра фильма мы пировали в ресторане – Райкин с Ромой, Оття (кинооператор Оттилия Болеславовна Рейзман), Лена, Шергова с мужем, Кассиль и Собинова, Инна и я. Угощали я и Шергова.
Картину – еще до выхода – смотрят всякие клубы. Я несколько раз выступал на устных журналах. Появились рецензии, и вдруг…
Главк говорит, что надо сократить интермедию «Юбилей». Кто сказал? Намекают, что кто-то приказал А. Романову (министр кинематографии. –
– Не сочтите меня перестраховщиком, но вот эту фразу о слабом звене в цепи империализма я бы посоветовал убрать. Вы поймите меня правильно – вашу картину увидят миллионы, будут над этой репликой хохотать. А потом они придут в Университет марксизма, в школы, услышат эту ленинскую фразу и снова будут смеяться. Нехорошо.
Романов, конечно, поддержал это предложение, я начал было спорить, но Райкин тоже стал на их сторону: «Конечно, ее можно вырезать. Даже будет лучше…»
А когда мы одевались внизу, он говорит: «Очень прошу, Васенька, вставьте обратно фразу, которую вы раньше вырезали: «В искусстве я продержался долго – с той поры, когда сатиру ругали, и до той поры, когда ее вновь стали ругать». Умоляю. Они же никогда больше не увидят картину…».
В том же 1967 году театр Райкина отправился в очередной гастрольный вояж – в Болгарию. И там наш герой заделался… нудистом. Вот как вспоминал об этом актер того же театра В. Ляховицкий:
«Вместе с Райкиным мы пошли днем на пляж. Там взяли водный велосипед и поехали кататься. За разговорами уехали очень далеко в море, Райкин и говорит: «Слушай, давай позагораем без плавок!» Бросили мы наши плавки сзади на сиденье и опять об искусстве беседуем. И вдруг прямо над ухом слышим пароходный гудок. Смотрим: а рядом с нами идет прогулочный катер, и женщины с интересом нас разглядывают. Райкин говорит: «Иди за плавками!» А как за ними пойдешь? Пришлось мне чуть ли не по-пластунски ползти и делать бросок – под дружный смех дам. «Таким образом я еще никогда публику не смешил», – заметил потом Аркадий Исаакович».
В том же году свет увидела одна из самых известных совместных программ Райкина и Жванецкого «Светофор». Именно в этом спектакле впервые прозвучали в исполнении Райкина легендарные миниатюры: «Авас», «Дефицит», «Век техники». В том же году Жванецкий был наконец принят в штат театра сначала в качестве артиста, а затем заведующим литературной частью.
