Луизиана. 1904 год. В дельте реки Миссисипи, среди каналов и болот, в пальмовых лесах живут Те Труа, Эдди, Жюли и Тит. Они свободны, как все дети того времени и тех мест. У них есть хижина — место для самых секретных встреч — и большое каноэ, в котором не страшно выходить в большую реку с её ловушками.Те Труа, Эдди, Жюли и Тит — такие разные, но сложно представить себе друзей более близких. У них есть торговый Каталог Уокер&Даун, 3 доллара и большое желание открыть мир. И когда вместо заказанного револьвера им приходят старые часы, которые даже не работают, эта четвёрка, ни секунды не сомневаясь, уезжает в Чикаго, чтобы получить свой револьвер.В поездке они встретятся с профессиональными мошенниками, продажными копами, злодеями, которые кажутся добрыми и милыми людьми, хотя совсем таковыми не являются… неразгаданным преступлением и большими, просто огромными деньгами…Потрясающий современный итальянский роман, продолжающий традиции «Гекльберри Финна».
ИНФОРМАЦИЯ ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
Для среднего и старшего школьного возраста
Written by Davide Morosinotto
Copyright © 2016 Book on a Tree Limited
A story by Book on a Tree www.bookonatree.com.
© 2016 Mondadori Libri S.p.A., Milano for the cover and the interior graphic layout. Graphic Design: Stefano Moro. Cover: Illustrations by Stefano Moro and Annalisa Ventura
© Shutterstock, 2019
© Ю. Блюхер, иллюстрация на обложке, 2019
© Издание на русском языке. ООО «Издательский дом „Самокат“», 2019
Всё началось с убийства мистера Дарсли.
Хотя нет. Если разобраться, всё началось ещё раньше, в тот день, когда мы закончили каноэ.
Отличное у нас получилось каноэ! Мы несколько месяцев искали подходящее дерево, пока не наткнулись на здоровенный кипарис, росший у болота. Потом долго кромсали его топориком (точнее, рубил я, ну и Жюли немного, пока Эдди ныл, что нечего женщинам валить деревья, а Тит пялился на нас, не говоря ни слова. Хотя если по правде, то Тит вообще всегда молчит).
Повалить кипарис — это только начало, в нём ведь ещё надо выдолбить четыре сидячих места. А потом гладко выстругать ствол и как следует отшлифовать — мы шкурили его мелким песком с одного конца до другого чуть ли не до крови в ладонях.
На всё это ушли месяцы — ещё и потому, что хранить каноэ мы решили в Убежище, а это довольно далеко от дома, и я мог заскочить туда лишь вечером после заката, ну или когда мама разрешала погулять — а такое разве бывало?
В тот день, например, я всё-таки решил удрать без разрешения. Наврал маме, что иду на ферму к Фабронам помогать с починкой сарая, а сам смылся в Убежище. Это что-то вроде хижины, которую мы с ребятами из банды соорудили прошлым летом. Она находилась как раз на краю байу — большущего зелёного болота, прикрытого густой сеткой болтающихся лиан, над которыми зависло облако здоровенных комаров. А ещё из-за этого болота и весь наш край называют байу.
Сама хижина, конечно, не ахти — кособокая соломенная крыша да земляной пол, — но ведь никто, кроме нас, не знает о её существовании! А это самое главное. Постепенно мы даже натащили в неё кучу никому не нужного барахла. Добраться до неё можно на лодке или пешком — через Трухлявый мост и короткую, но дико опасную тропу, ну, где зыбучие пески. Говорят, там уже сгинуло невесть сколько народу.
Ясное дело, нас в это место тянуло со страшной силой. Добраться до Убежища уже само по себе было приключением (хотя, если честно, мы-то отлично знали потайную тропинку на болоте). Вот и тогда я примчался сразу после обеда и застал там Жюли и Тита, которые уже работали над каноэ, оттачивая последние детали.
Жюли и Тит — брат и сестра, но держу пари, с первого взгляда это и в голову никому не придёт. Жюли моего возраста и очень красивая. Не то чтобы я в неё влюблён и всё такое, просто все в посёлке так считают, поэтому и называют её Жоли, «красотка». Жоли Жюли, Жужу. У неё рыжие волосы, веснушки, тёмные глаза и забавная щербинка между передними зубами. Что до Тита, так он весь шоколадного цвета, волосы у него жёсткие, кудрявые. И маленький такой, и по возрасту, и по росту, так что все называют его Петит — «малыш». Сокращённо Тит.
Короче, Жюли была белой, а Тит — чернокожим, и то, что они всё-таки брат и сестра, автоматически ставило мать Жюли в очень нехорошее положение — «продажная женщина, шлюха», как поговаривал мой брат Чак, заявляя в придачу, что небось именно потому-то Тит и родился таким полудурком. Но я-то знаю, что всё это враки — Тит куда умнее прочих. Просто он предпочитает молчать. Он смотрит, слушает и никогда не говорит. Может, он давно понял, что много болтают одни дураки. Например, мой братец Чак — так тот вообще не умолкает ни на минуту.
Тит спокойно сидел себе на старом пне, а Жюли скребла ножом корпус каноэ. Она как раз заканчивала вырезать на нём название: «Гроза морей». Незаметно от них я скользнул в Убежище, где пахло плесенью и гнилым илом. Жужу оставила на земле свой конопляный кисет, я тут же схватил его, выудил жменю крошеного табака и набил трубку. Потом вышел и с трубкой в зубах уселся перед Убежищем, не скрывая улыбки. Вот тогда-то Тит меня и заприметил — я ж говорю, что он не дурак, — и тут же ткнул в меня пальцем.
