Условно престижный старый район внутри Третьего Транспортного кольца, сталинки, не помпезные центровые, а попроще, для работяг, но метро рядом нет. Школа тоже старая, четырехэтажная, каких много настроили в Союзе, сейчас она втягивала ребятишек как пылесос. Кстати, на улице кроме школьников почти никого — москвичи или уже на работе, или еще спят. Те, кому на службу к девяти, те по субботам не работают, а кому к восьми, они уже трудятся.
Зарядка, какая зарядка? Ах зарядка, ах к Олимпиаде готовимся! Ну да, как же, Чирков помнит, Чирков не забыл и не забил, просто немного опаздывает. Всё это кричится в спину уносящемуся вдаль однокласснику. Тимур не настроен бежать вдогонку и пытаться успеть запрыгнуть в отходящий от пристани пароход знаний. Пароход отходит образно, технически он стоит, так что небольшое опоздание не страшно.
— Что, Чирков, нимб помешал в класс войти вовремя?
— А? всё понимаю, а тут не понял. — Но хоть догадался встать, когда Алла и Ванна назвали его фамилию, если бы он вступил в полемику сидя за партой, было бы совсем уж святотатсвенно, как в ризнице коньки надевать.
— Ты почему на зарядку не пришел перед первым уроком? — Во как, только второй начался в кабинете их классной, география, а она уже знает, кто отсутствовал на пятиминутке ненависти. Большой Брат следит за Тимуром или вообще за всеми?
— Алла и Ванна, по состоянию здоровья. В пятницу у вечного огня чуток спину застудил, сейчас болит. Мама мне перцовый пластырь налепила, показать? — И Тимур начал расстегивать форменную школьную куртку. Вралось легко и непринужденно, словно за плечами был десяток лет работы в офисе крупной компании под девизом «выкручивайся и развивайся». Кто не умеет врать, выкручиваться и спихивать на других свои и чужие косяки, тот выбывает из гонки.
— Не надо, не снимай, — подобревшим голосом разрешила классная руководительница, — надо было просто предупредить заранее.
Её не смущало, что технической возможности сделать это заранее у мальчика не имелось. Просто последнее слово всегда должно оставаться за взрослыми — закон школы. Тимур интуитивно это понял или просто вспомнил, но продолжать полемику не стал, заткнулся.
— Готов к уроку? — Шипение сбоку должно было изображать шёпот, а не звук прохудившейся шины. Соседка по парте сама не поняла, что подвигла Тимура на эксперимент.
— Караваева, а спорим меня не вызовут к доске?
— Спорим, а на что? — Тимур чуть не сказал «на поцелуй», но вовремя опомнился, не надо ему такого. Пока.
— Да на просто так.
— Спорим.
Учебник, лежащий на столе, назывался «Физическая география СССР» и Тимуру даже стало интересно, какие тайны скрывает его обложка. Стараясь не делать резких движений, он открыл его и полистал — с точки зрения школьника страницы были заполнены абсолютно неинтересной тягомотиной. Изучаемый под конец года раздел «Казахстан и Средняя Азия» наводил на мысль, что авторы учебника сам Казахстан к Средней Азии не относят. Да уж, с такой подачей материала новых Ермаков, Лазаревых и прочих географов из ребят не воспитать, про себя вздохнул Тимур. Сухо, скучно, неинтересно. Хотя Ермак, он с другой мотивацией шел, Ермаки не переведутся. У них в районе на что спокойно, а и то парочка Ермаков по подвалам кодлы свои собирает.
Весь житейский опыт Василия, доставшийся Тимуру подсказывал, что если спросят домашнее задание, то ничего путного этот опыт подсказать по заданному параграфу не сможет. Одна надежда, что он выиграет спор и его не вызовут к доске. Схема сработала или просто так выстроились звёзды, но на географии его к доске не вызвали.
Вызвали на перемене, предлагали пойти помахаться за школой с параллельным классом. Причём так получалось, что Тимур сам в этом и виноват оказался. Нет, он не был агрессивным, просто офис прогибов не прощает, а тут идут какие-то семиклашки и задевают плечом, причём явно нарочно. Что делать, когда смежный отдел катит на тебя телегу? Отвечать в том же духе, но в большем масштабе, чтоб неповадно было в следующий раз. вот он и ответил. Просто и без затей: его толкнули, а он локтем в челюсть одного из троих, как раз толкнувшего.
Не надо думать, что Василий был бойцом или мастером единоборств, он был обычным мужчиной, за свою жизнь переставшим бояться. Двусмысленная фраза, надо бы уточнить, чего перестал бояться Вася за свою жизнь. На самом деле всё просто — он не боялся именно за свою жизнь. Настолько его достала эта постоянная гонка за достатком, за перспективами, за возможностью вступить в ипотеку, а не снимать квартиру. Да и бояться, что со съёмной квартиры попрут, тоже устал. И от этой усталости он бояться-то и перестал. Как сформулировал один писатель из новых: чем хуже люди живут, тем больше среди них берсерков, не дорожит своей шкурой тот, у кого она вся в порезах.