К понедельнику ссадины и синяки на теле побледнели, небольшие припухлости спали. Всё-таки школьники не умеют и не хотят вкладываться в удары так, как на это способны взрослые мужчины. Опять же боксеров среди соперников Тимура не оказалось. Это было весьма кстати, Тимур не очень хорошо понимал, как реагируют на фингалы учителя. Но предположить ассоциативную цепочку в их головах мог: фингал — драка — хулиган — лоботряс, двоечник. Чтоб разрешили носить в школу фингал, надо справку иметь, что на секции занимаешься, что огребаешь и раздаёшь под присмотром и с разрешения тренера. А вот тогда да, тогда можно.
Уже около школы дорогу перекрыл один из участников субботней потасовки, хорошее настроение и радость от лицезрения Тимура были написано на его лице, как же — напоминание о недавней победе:
— Здорово, Чирик, отошел от позавчерашних пряников? Смотрю, рожа как новенькая.
— Привет, бубель! Отошёл, могу тебе индивидуально прямо тут выписать, если прошлый раз мало получил.
— Ты попутал, я не Бубель!
— Вы теперь все у нас бубели.
На этих словах совершенно расслабленно и без агрессии Тимур поравнялся с мальчиком из параллельного класса и коротко ударил в «солнышко». Не каждый может ударит человека без агрессии, а у Чиркова получилось. А потом также деловито и беззлобно он легонько засветил коленом под глаз скорчившемуся бубелю и пошёл дальше. Вон школа, а там зарядка, опаздывать второй раз подряд было бы неправильно.
Если бы кто-то спросил Тимура, зачем он это сделал, то скорее всего получил бы в ответ недоумённое пожатие плечами. Сделал, потому что мог? Или это была маленькая месть? А может работа над имиджем в школьном коллективе? Так или иначе, но пара-тройка ребят из разных классов увидела инцидент перед школой и поделилась им на первом же уроке, демонстрируя свою осведомленность. Вывод всеми участниками обсуждения был сделан самый очевидный — Чирик отлавливает бэшек по одиночке и гасит. Больной на голову стал Тимоха, совсем с катушек поехал.
Чем хороша география — тем, что всего раз в неделю. Как понял Тимур, свою классную увидеть шанс выпадает очень редко, а морали от ней составляют чуть не треть от урока, кстати. Прочим же учителям его почти не побитое лицо оказалось без интереса, зря волновался. На литературе он внезапно попал. То есть попался, был вызван к доске читать наизусть отрывок из «Василия Тёркина»
— Алевтина Ивановна, честно признаюсь: не учил.
— Не учил или не выучил? — По привычке начала допытываться литераторша.
— Знаете, как на духу, скажу. Зачитался! Такая поэма шикарная, такой слог у автора живой, просто не удержаться. Вместо того, чтоб тупо заучивать отрывок, прочел всю вещь разом, остановиться не мог. — Тимур не врал, почти не врал.
— Хорошо, что ты оценил произведение, но от двойки это тебя не избавляет. И еще этот твой оборот «тупо заучивать»… Ты считаешь, что учить стихи — это тупо? — Она еще не осознала, что стала жертвой идеологической диверсии, сочла слова школьника обычной отмазкой.
— Ну да. такие вещи делаются по своей воле и незаметно, без насилия. Литература через принуждение как карательная психиатрия, если в курсе, про что я. Достойна всяческого осуждения и Нюрнбергского трибунала.
— Чирков, я не поняла, так это ты всерьёз, а не шутишь?
— Алевтина Ивановна, а давайте, я лучше прочту «Теркина» сейчас вслух и с выражением по тексту. Думаю, это будет полезнее всему классу, чем вялый бубнёж одного и того же отрывка. Ведь не услышат ребята гениальные строки, хуже того — возненавидят поэзию вообще. Отобьём мы у молодёжи любовь к поэзии.
— Да! Пусть прочтет с выражением! Мы послушаем! — Класс был за любое безобразие, связанное с подрывом учебного процесса. Опять же, пусть лучше Чирик читает по книге подольше, менье вероятность, что вызовут к доске отвечать домашку. Со стихами у многих не очень.
— А давай. Вот мы и посмотрим, как ты проникся духом «Василия Тёркина», все вместе посмотрим.
— И посмотрим! Давай, Чирков, не дрефь!
— Тихо, я сказала! Слово предоставляется одному Чиркову.
И Тимур дал. О не мог вспомнить, когда он слышал профессиональное исполнение этой поэмы, не мог сказать, кто из известных актеров её читал по телевизору, но исполнил тот шикарно. Вот и он сейчас старался одновременно наполнить эмоциями строфы и не переиграть.
Дурацкое оформление в учебнике разбивало катрены не по четыре строки, а как бык прошёл, то две строки, то пять. Но Тимур не обращал внимание на разбивку — стих сам вёл его, сам диктовал музыку и ритм. Такое вслух читать — это ж просто песня и услада для чтеца! Да уж, песня. Пока не дошел до «Переправы», а там чуть не потерялся. Боль, смерть, рваный темп, и сложно не сбиться.
'… И увиделось впервые,
Не забудется оно:
Люди тёплые, живые
Шли на дно, на дно, на дно…'
Неимоверным усилием воли Тимур прорвался сквозь ледяную стужу и прервал чтение:
— Всё, Алевтина Ивановна, больше не могу.
— Садись, пять. — В полной тишине и молчании класса отпустила его литараторша.