И тут до отца дошло, что он собственным ртом декларировал право сына на деньги, которые тот собирался выиграть в лотерею. Это что, отдавать сопляку такие деньжищи⁉ А как не отдать, это ж какое падение отцовского авторитета, какой удар по всей системе воспитания, сложившейся в семье! У-у-у-у! Но кто мог представить, что Тимка что-то выиграет! И не чёртов чирик, а настоящие деньги! Лучше бы он…
А разве лучше? Разве было бы лучше, чтоб он проиграл и не получил эти деньги? Может, пусть его воспитанию послужит не опыт неудачи, а этот, опыт неумелого распоряжения деньгами, опыт просранных (нет, нехороший оборот) разбазаренных легко пришедших денег! Вот. Но такие дела с кондачка не решаются, надо советоваться с женой. А то решишь вопрос самостоятельно, а потом и от тела отлучат, и кормить будут полуфабрикатами, прощай шарлотка!
— Мы выиграли в лотерею? Ковер? Это замечательно, сейчас такие проблемы что-то достать, надо или талончик у кого-то покупать, или с работы отпрашиваться, стоять в очереди! Какой, вы сказали, ковер?
— Мы не сказали, какой ковёр. В газете написано просто «ковёр».
— А сколько он стоит, по цене е можно понять.
— Триста шестьдесят рэ.
— Великолепно! — Мама всплеснула руками, не замечая кислый взгляд своих мужчин. — Я уже вижу, он отлично впишется в нашу квартиру.
— Нет. — Словно ветер прошелестел в осинах, под которыми грибник резал грибы. Пришлось Тимуру повторять громче. — НЕТ!
— Что «нет», Тимка, выражайся яснее.
— Нам не нужен ковёр. Это тупо, это пошло, это негигиенично. Я на СВОИ деньги планирую купить себе одежду.
— Какие свои деньги? Откуда у тебя свои деньги?
— Был уговор: я на СВОИ карманные деньги покупаю СЕБЕ билеты, а потом распоряжаюсь СВОИМ выигрышем. Так вот, мне не нужен этот дурацкий ковёр. Думаю, и папе он не нужен.
— Ты хочешь сказать, я лично на себя хочу потратить выигрыш?
— Пап, тебе сильно нужен ковёр? Вот и мне не нужен. Получается, мама, это твоё эгоистичное желание.
— Это твоё воспитание, отец! Ты вырастил хама и эгоиста! ЬЫ посмотри не на него, ему же даже не стыдно!
— Ну дорогая, ты перегибаешь. В чём-то Тимка прав.
— Ах так! Ну знаешь… — Мама стояла как партизанка перед карателями, теребя в руках кухонное полотенце, гордо приподняв подбородок и полуобернувшись к окну. Когда-то давно один знакомый фотограф сказал, что этот ракурс у неё самый выигрышный, буквально неотразимый. Боксеры бы сказали, что это её коронка.
И папа понял, что его попытка сгладить ситуацию не удалась. Когда жена стоит вот так, это значит, что она закусила удила, а шлея попала под хвост. Запасного плана у него не было, как и понимания, кто во всей этой ситуации прав. То есть на самом деле понятно, что прав он. Но согласиться с этим Чирков-старший не мог, боялся. Боялся не за себя, за мир и взаимопонимание в семье. Как же правы те сказочники, в чьих историях богачи страдают и ссорятся, а у бедняков мир и веселье в доме. Вот и у них всё было хорошо, пока не пришли деньги.
Или не в деньгах дело? Может, имеет место домашняя тирания, с которой давно было пора бороться, доказывать свои права на собственное мнение? Вот как Тимка. Как Тимур. Который чётко и внятно сказал, что он думает и чего хочет, не подумав о последствиях. Ну взяли бы этот чёртов ковер, у всех же сейчас ковры. Ковры, стенки, хрусталь, книги. Нет, книги это другое.
— Чего ты молчишь! — Из размышлений отца вывел крик жены. — Скажи уже ему!
— Ему, это Тимуру что ли? Так он прав, налицо банальный вещизм. Культ предметов, попытка показать, что мы не хуже людей. У Давиденко новый палас три на четыре, Королёвы дачу купили, они люди. А нам похвастаться нечем.
Фрондёр и нигилист вырвался из послушного супруга. Это было настолько неожиданно. Что ссора угасла, как пограничный конфликт перед угрозой применения ядерного оружия. Даже Тимур впечатлился тем более, что он изначально подозревал попытку отжима бабок именно со стороны папы этого организма. А тут мама такая на гоп-стоп нацелилась. И напоролась на мужа, отважного защитника угнетенных. Шекспир отдыхает!
— Давайте ненадолго все остынем и выдохнем. — Взрослые сами не заметили, что признали некую субъектность Тимура в разговоре о судьбе свалившегося на них куша. — Остынем и выслушаем каждую из сторон.
— Тогда слушайте…
— Дорогая, тебя мы услышали, ты хочешь ковёр. Давай услышим сына. Тимур, куда ты хотел потратить эти деньги?
Глава семейства был уверен, что у мальчика ни плана в голове, ни понимания, что делать с деньгами нет. Он сделал сильный ход, выбивая всякую основу из-под ног ребенка. Да, это немного жестоко, но только так жизнь учит, только принимая удары судьбы, мужчина приобретает свойство стойко их сносить. Папа ждал слова про уже выбранный велосипед, а то и мопед на все деньги.