— Да ну, два по рублю, это не считается. Понимаешь, я чувствую, когда и где надо покупать билетики, конкретно какие из пачки вытаскивать.
— Бред. Тебе просто повезло, очень сильно повезло. Так не бывает.
— Согласен, не бывает. Предлагаю тебе записать номера купленных мной билетов, через месяц узнаем, насколько это бред.
— А зачем записывать?
— Ты же научный работник, пап. Эксперимент должен проводиться в максимально чистых условиях. Если ты будешь иметь записи о номерах, не сможешь потом подумать, что я подменил билеты. Будет понятно, что выиграли именно те самые.
— Ладно, допустим. Чего ты хочешь этим добиться, Тимур?
— На первом этапе я хочу, чтоб ты поверил, что мир вокруг не таков, каким ты его себе представляешь. Разрушить твоё понимание о константах.
— Красиво излагаешь. А дальше?
— А дальше, когда ты начнёшь как минимум сомневаться, я попробую тебе кое-что показать.
— Например? — Чирков-старший слегка выдохнул, речь пошла не об участии в краже в составе группы, не о злостном хулиганстве с причинением тяжкого вреда здоровью и даже не о кружке диссидентов. Лишь бы не уголовка и не политика, всё остальное пережить можно.
— Рано пока. Посмеёшься и отмахнешься как от бреда. — Тимур иногда делал паузы в разговоре на пережёвывание пищи, папа его не торопил. Это добавляло сюрреализма в беседу.
— Тогда хотя бы в форме бреда озвучь.
— Некоторые теории о загробной жизни абсолютно ошибочны и одновременно верны. И да, переселение душ может иметь место. — А вот тут отец прямо чуть не засмеялся, оказалось, что всё просто здорово! Сын читает периодику, думает, что-то складывает в голове. Главное, чтоб не увлекался.
— Зря ты так улыбаешься, папа. Я вот, к примеру, недавно вспомнил свою прошлую жизнь.
— Здорово! И кем ты в ней был?
— Сложный вопрос. Не очень счастливым человеком. Одновременно руководителем среднего звена в одной фирме.
— Даже так? Не воином, не крестьянином или монахом? А в какое время, в какой стране?
— Это очень грустный вопрос, я пока не хочу на него отвечать.
— Ну и ладно, захочешь, расскажешь потом. — Было совершенно понятно, что сын не очень хорошо продумал свою историю, вот и сыпется на самых простых вопросах. Но всё равно молодец. — Только причем тут азартные игры?
— Да вот, как раз пытаюсь подобрать слова. — Пауза на прожевать и проглотить кусок котлеты. А папа заметил, насколько органично в руках сына смотрятся нож и вилка. — Короче, реинкарнация, встреча с богами, слово за слово… Мне на какое-то время пообещали максимальный коэффициент удачи в жизни. Как компенсацию за тот слив.
— Какой слив, не понял.
— Ой. Сливом в будущем принято называть максимально неудачный и быстрый проигрыш, мол команда слилась на игре как в унитаз. Десять — ноль, типа того. Ну и нелепая позорная смерть, это тоже слив.
— Так понятнее. — Папа совершенно спокойно воспринимал вываливаемую на него информацию, ему даже интересно стало. — И тебе боги перед перерождением пообещали удачу. А вспомнил ты всё это недавно. Так?
— Какой же ты молодец! Так быстро всё понял, пап. Горжусь тобой.
— Ха-ха-ха, гордится он мной! Что ж я, фантастических рассказов не читал. Ты еще не родился, а я кое-что уже почитывал. Тебе, кстати, тоже этим может быть полезно заняться.
— Чем?
— Рассказы начать писать. Повесть — это сложно, там и персонажей больше, и в голове много держать надо, опять же знать много. А рассказ самое то для начала литературной карьеры.
— Не. Не моё. Для литературы мало сюжетов, там надо со словами играться, причём, удовольствие от этого получать. Переписывать, менять, возвращаться…
— Правильно ты всё понимаешь, без труа не вытащишь рыбку из пруда.
— … короче, не моё. Не знаю, чем буду заниматься, тем более, я уже знаю, куда всё движется.
— О как! Как Нострадамус?
— Нет. Он не давал конкретных прогнозов и сроков, потому что не знал. А я знаю.
— И в лотерею выигрываешь, и будущее знаешь? Ты страшный человек, Тимур.
— Нет, я не страшный. Кассандру никто не боялся.
— Вы проходите «Илиаду» Гомера? Читал что-то?
— Давно уже прошли. И да, читал. Всю. Но давно, в той жизни. Мало помню.
— Как удобно и логично. А что еще помнишь? Кто возьмёт «золото» на олимпийской велогонке этим летом?
— Помню, что Высоцкий умрет двадцать пятого июля. Из важного больше ничего. Олимпиады эти такая фигня.
А вот сейчас глава семейства оказался в нокдауне. Так хорошо разговаривали, сын так логично сочинял, прямо интересно было общаться, как в отделе со своими недотёпами, не знающими, куда приведет их эксперимент, давно продуманный и мысленно уже проведенный Чирковым. И вот на тебе! Тимка только что сел в лужу. То есть, он и до этого в ней сидел, но делал это с детской непосредственностью, а сейчас перешёл какую-то границу.
— Это ты к чему сейчас сказал?
— Это я вангую.
— Чего?
— Есть такая прорицательница в Болгарии, Ванга. Шарлатанка небось. От её имени родился глагол, синоним к слову «прорицать».
— Где родился?
— В будущем. Говорю же, кое-что я о нём знаю. Вот как про Владимира Высоцкого.
— И от чего он умрет?
— Сердце не выдержит. Он же наркоман и алкоголик, организм изношен.